Сестра грифонам - Джен Уильямс

тогда она стала… давить на них. Эчни обладала на редкость сильной волей, Киллиан, и в конце концов она добилась своего. Сломала их. А свои рога стала красить, чтобы мы не заметили синевы. Она подчинила себе трех дунохи, и они служили ей, пока мы не заметили это. Заметив, мы хотели увести ее из Дикого леса, и тогда лесные духи напали на нас и убили четверых наших братьев.

Киллиан помнил эту историю с первых дней своего посвящения. Ее рассказали им сразу, в качестве предостережения.

– Наш договор с Диким лесом хрупок, – продолжила Кирка. – А дунохи непредсказуемы. Вот почему общение с ними, на которое мы идем только в случае крайней нужды, доверено лишь самым опытным друинам. Говорящий должен быть деликатен, осмотрителен. Любая неосторожность с его стороны легко может вызвать в дунохи раздражение, и тогда они нападают на того, кто говорит с ними, и даже могут убить. А это уже риск для нашего договора с лесом.

Киллиан опустил взгляд на ковер, разглядывая вышитые на нем виноградные лозы и цветы.

– Прости меня, – произнес он.

Кирка энергично кивнула, словно обрадовавшись такому завершению разговора.

– Вот и хорошо. Тропу мы восстановим в ближайшие дни, ничего страшного. Но впредь будь осторожен. Траун – это… это не шутка. Но я хотела поговорить с тобой не об этом.

Эден выпрямился:

– Как не об этом?

Кирка не обратила на него внимания.

– Друиданнон желает видеть тебя, Киллиан.

– Во… вот как?

– Он назвал твое имя. – Кирка подняла голову и встретилась с ним взглядом; Киллиану показалось, что она взволнована. – И очень настаивал на твоем скорейшем появлении. Так что отправляйся в путь, Киллиан, и лучше до восхода луны.

– Почему так срочно?

– И что могло понадобиться от него отцу друинов? – спросил Эден чуть громче обычного. – От следопыта, который не слушается старших!

Киллиан с удовольствием отметил, что на щеках старшего по званию вспыхнули два розовых пятна.

– Эден. – Кирка стерла со своей щеки пятнышко грязи. – Ты вообще сам себя слышишь? Орден друинов – это клан посвященных, воинов и следопытов, а не… пансион для благородных девиц.

Киллиан встал. Он радовался, что избежал наказания, но чувствовал, что ему предстоит что-то еще, возможно даже более неприятное.

– Что с ней случилось? С Эчни? – спросил он. – Я столько раз слышал эту историю, но никто никогда не рассказывал мне, что с ней стало потом, когда погибли друины.

– Ей отпилили рога, – коротко ответила Кирка. – И изгнали из ордена, навечно. – Старейшина кашлянула. – Почему ты все еще здесь? Отправляйся в путь.

11

Бретления по-прежнему окружена тайной. Империя столетиями пыталась захватить этот остров, но то, что он остается свободным, не странно само по себе; он лежит за морем, которое хорошо известно своей коварной фауной и непредсказуемой погодой. Армию империи, когда она одолеет это море, встретят на берегу воины, не знающие милосердия и не заинтересованные в переговорах. Говорят, что королевы Бретлении купают каждого новорожденного принца или принцессу в крови врага, чтобы те не боялись пролить ее. Но куда интереснее тайны лесов Бретлении, особенно обитающий там орден друинов. Эти рогатые люди, мужчины и женщины, следят за порядком в густых лесах, произрастающих на острове; у друинов есть помощники, так называемые лесные духи. О них мы не знаем практически ничего, лишь пару причудливых легенд.

Отрывок из книги «Предания Дикого леса: мифы и факты о Бретлении»

Киллиан ступил на Тропу, ведущую на юг, и шел по ней до тех пор, пока его не подобрала повозка, направлявшаяся в Лондус. Его соседями в поездке оказались бочонки маринованных каштанов и ящики ячменного вина. Возница с почтительным поклоном предлагал ему сесть вперед, рядом с ним, но Киллиан понимал, что от него ждут занимательной беседы, каких-нибудь рассказов, способных скрасить путь, а у него не было на это сил, и он отказался под тем предлогом, что собирается медитировать в дороге. Жители Бретлении не понимали, в чем состоит смысл медитации, но без возражений причисляли ее к списку важных друинических дел. Вот и теперь возчик не стал спорить.

Примерно через полчаса прилетела уже знакомая ему галка, села на ящик с ячменным вином и с надеждой клюнула пробку. Киллиан достал из внутреннего кармана последние орешки и высыпал их на ящик.

– Орешек – подходящее имя для галки, как думаешь? – Он опять потянулся к разуму птицы, но ощутил в ответ лишь общее дружелюбие. – Раз уж ты решила меня навещать, то было бы неплохо называть тебя как-нибудь.

Галка взглянула на него одним глазом и принялась клевать вкусные орешки.

– Что ж, значит, будешь Орешком.

Через несколько часов его энергично встряхнул за плечо возница.

– Ты приехал, сынок. Что, глубокая вышла медитация, да?

– Ага. – Киллиан сел, потер лицо рукой. В щели между мешками дремала галка. Она приоткрыла один глаз и сонно взглянула на Киллиана. – Спасибо, что разбудил. Мы на месте?

Он спрыгнул с повозки на мостовую, и Орешек выпорхнула за ним.

Друиданнон жил на краю Лондуса в огромном поместье, больше похожем на сад, обнесенный высокой оградой, которую скрывала от глаз прохожих и проезжих чаща из древних дубов и вязов. В ограде имелось несколько ворот. Те, у которых остановился возница, освещались висячими масляными лампами.

Возчик тут явно ощущал себя не в своей тарелке, и все же, когда Киллиан хотел дать ему за труды монету, он забормотал:

– Нет, не надо… Я имею в виду, конечно, спасибочки, но, может, лучше… поговори с Незабудкой, а? Это она, пони моя. Что-то она как не в себе в последнее время. Уж как я буду рад, коли ты скажешь мне, что с ней такое.

Киллиан подошел к Незабудке. Это была приземистая мохнатая лошадка, каких в изобилии разводили по всей Бретлении. Густая каштановая грива падала ей прямо на глаза. Киллиан отвел гриву назад и прижал ладони к бархатной шкуре под глазами. Он сразу почувствовал живой ум лошадки, ее дружелюбие, теплоту и, как ни странно, самодовольство. Это удивило его, и он, немного нахмурившись, стал осторожно выяснять причину. Вопрос перешел из его сознания в ее голову, затем последовал ответ… и Киллиан, улыбаясь, отнял руки.

– Жеребая она, – сообщил он.

– Да будут благословенны твои рога, сынок. – Возчик ласково похлопал пони по крупу. – И когда ты только успела-то, а, Незабудка?

Киллиан оставил их у ворот, а сам направился по мощеной дорожке к дому в глубине сада. Дом был огромным, сложенным из красного и серого кирпича, с извилистыми башнями для слуг Друиданнона и огромным залом в