Сестра грифонам - Джен Уильямс

Киллиан слегка покачал головой. Неужели Кирка и Эден отправили Друиданнону сообщение еще до разговора с ним? А вдруг они написали, что он вот-вот ударится в траун?

– Мне лучше работается одному, повелитель. Я всегда это говорил, но орден… – Он опять кашлянул. – Орден не хочет меня слушать. Что я могу еще сказать?

– Хм. – Медведь-гигант подошел к стене, из которой торчал вертикальный ряд толстых бревен, почесался о них лопаткой и довольно хмыкнул. – Значит, по-твоему, тебе подходит уединенный образ жизни на Тропах? Только ты, лес, и никого больше, так?

– Честно говоря, повелитель, это моя единственная мечта, – сказал Киллиан. Он вспомнил, как ворчал на него Эден, и поморщился. – Я смогу лучше служить Дикому лесу в одиночестве.

– Ты помнишь, как ты попал в орден, Киллиан?

– Не очень. – Киллиан и правда мало что помнил о своей прежней жизни.

Малышом он жил с матерью в домике на опушке Дикого леса. Потом мать заболела и стала кашлять, прикрывая клочком ткани рот. На ткани сначала появлялись лишь мелкие красные брызги, потом она стала пропитываться кровью. Что было дальше, он не помнил, до тех пор пока высокая женщина с рогами не привела его в Досрайх, держа за руку. Ему тогда исполнилось года четыре.

– Мой приход в орден стал для меня возвращением в родной дом, повелитель, – добавил он.

– Ты знаешь, Киллианос, что орден не берет на воспитание сирот, но в тебе уже тогда было что-то особенное. Помню, я подумал, что в твоих жилах течет не кровь, а древесный сок. Но взрослеть – нелегкая работа. Возможно, я оказал дурную услугу тебе и всем нам, когда поощрял тебя.

– Нет, повелитель, – с горячностью возразил Киллиан. – Дикий лес – мой дом. Мне не нужны люди, это правда. Простите, если я не оправдал ваших надежд.

– Ты знаешь историю Эчни?

Киллиан подавил вздох:

– Да, повелитель, но, уверяю вас, я даже не думал подчинять дунохи своей воле, я просто хотел узнать у него…

– Она тоже не умела ладить с людьми, – перебил его Друиданнон. – Она стремилась познать вещи, а не людей. И поэтому люди сначала стали для нее вещами, а потом и вовсе потеряли смысл.

– Вы знали ее, повелитель? – Киллиан удивился, как ему раньше не пришла в голову такая очевидная вещь: Друиданнон ведь старше ордена друинов, а значит, он знает всю их историю целиком. В том числе и самые постыдные страницы.

– Конечно. Я был там, когда ее изгоняли, видел, как ей пилили рога. – Большой медведь серьезно покачал головой. – Она так и не поняла, что сделала не так. Не выразила ни капли сожаления. Когда к ее голове приставили пилу, она завопила и без умолку проклинала нас всех, пока оба ее рога не упали рядом с ней на землю. Такая ярость не могла оставаться в Диком лесу. Последствия… могли быть ужасны.

Киллиан почувствовал, как краска стыда и гнева заливает его щеки. Кирка и Эден заставили Друиданнона поверить, что он – повторение Эчни, а ведь все, что он делал, было продиктовано только заботой о Лесе.

– Клянусь Зеленым человеком, мой повелитель: все, чего я хочу, – это стать хорошим следопытом. Если бы меня оставили в покое и позволили одному бродить по Тропам и говорить с дунохи, это было бы лучше для всех.

– Когда жил мой народ, все было куда проще, – сказал Друиданнон. В его низком, скрипучем медвежьем голосе зазвучали печальные нотки. – Мы служили проводниками между лесом и людьми. Мы говорили с дунохи так же просто, как я сейчас говорю с тобой, а они видели в нас соседей, даже друзей. Нам было совсем не сложно убедить обитателей леса держаться подальше от Троп и позволить людям Бретлении ходить через их землю. А потом…

Он умолк. Титаны-медведи Бретлении вымерли сотни лет назад, просто растворились в лесах. Причины их исчезновения не знал никто из ныне живущих, кроме Друиданнона, но он никому об этом не рассказывал.

– И тогда вы создали орден друинов, – произнес Киллиан. – Людей, которые впредь могли служить связующим звеном между человеком и лесом. Вы совершили великий труд, повелитель.

– Хм, – протянул Друиданнон меланхолично. – Видишь ли, я всегда считал себя мудрецом. – Он хмыкнул. – Мудрейшим из моего рода. В конце концов, я единственный из нас, кому удалось выжить, верно? И все же…

Старый медведь встряхнулся: в воздухе словно пронесся порыв горячего ветра. Из пасти Друиданнона выпали какие-то мелкие безногие твари и, извиваясь, поползли в траву.

– Киллиан, королева Броудика прислала нам известие.

– Что? – Киллиан моргнул, сбитый с толку такой резкой сменой темы. – Я имею в виду, неужели, мой повелитель?

– Да, прислала. Ее предупредили, что к берегам Бретлении плывет очень необычный гость. Посланник империи, ни больше ни меньше.

Киллиан нахмурился. Слово «империя» всегда напоминало ему о войнах, насилии и власти, а также о людях, с которыми он не хотел иметь ничего общего.

– Чего он хочет?

– В этом-то и вопрос, мой мальчик. Очень интересный вопрос. По сведениям королевы Броудики, которые она сама считает неполными, этот гость желает познакомиться с нашим островным государством. Хочет увидеть грифонов севера, этих последних титанов мира. – Тут Друиданнон сухо усмехнулся. – Видимо, я в глазах империи недостаточно впечатляющ в качестве титана.

– Неужели этот посланник всерьез рассчитывает на теплый прием?

– По справедливости – нет, но он его получит. Королева Броудика желает, чтобы орден друинов дал этому гостю проводника, который приведет его, в целости и сохранности, на север, к границам Эльвинии.

Киллиан понял, к чему клонится дело, и постарался скрыть свои чувства.

– Нет, – сказал он.

– И этим проводником будешь ты, Киллиан.

– Не может быть. – Молодой друин перевел дыхание, подавляя горький смех. – Я? Буду показывать Дикий лес богатому идиоту из империи? Я… – Еще пару замечаний он все же проглотил. – Мой повелитель, прошу прощения, но это очень плохая мысль. Я не знаю, как вести себя с такими людьми!

– Ты вообще очень мало знаешь о том, как вести себя с любыми людьми, – возразил ему Друиданнон и так низко наклонил голову, заглядывая в глаза Киллиану, что тот увидал пчел, лениво жужжащих вокруг цветущей короны медведя. – Но ты не дерево и не зверь, Киллианос. Запомни это.

– Я… – На долгое мгновение Киллиан потерял дар речи. Происходящее вдруг показалось ему дурным сном. – Прошу вас, мой повелитель, в ордене полно друинов, которые куда лучше подойдут для такой задачи. Кто угодно, кроме меня.

– Э нет, тут ты не прав. Это должен быть именно ты.

Набирающий силу утренний свет проявил в шерсти