Гром и молния. Том 1 - Amazerak

— Поэтому мне и нельзя было покидать клан. Без меня они загнутся. «Шакалов» гораздо больше, чем нас. Только благодаря мне клан отбивался от них последний год. И то без потерь не обходилось. Вчера погиб один мой приятель, в прошлом месяце — ещё трое членов общины.

— Соболезную. Но уверена, военной помощи, которую вам предоставил род, будет достаточно, — сухо ответила Юлия.

— Будем надеяться.

Жёлтая лента дороги вела по пустынной степи, заросшей скоплениями редких кустов и неприхотливой травой. Ветер гонял тучи пыли, что так и норовила забиться в нос и глаза. Позади поднимался дым от двух сгоревших внедорожников, впереди протянулась кривая линия горизонта.

Мы с тётей Юлей волочили ноги по сухой земле. Молчали. Каждый думал о своём. Дорога была неблизкая. Княгиня считала, что пройти нам осталось километров пять-шесть, но мне казалось, что до трассы расстояние гораздо больше. От стоянки мы проехали не более десяти километров, а это значит, топать ещё примерно столько же.

Я заговорил первым, стал расспрашивать о своей семье и о будущей жизни вдали от родных песков. Тётя же, наоборот, не спрашивала меня ни о чём. Ей, похоже, было совершенно безразлично, чем я прежде занимался. Заинтересовалась она только последней стычкой, в которой мне удалось с помощью молний выбить из захваченного села крупный отряд «шакалов».

Часа через полтора добрались до посёлка. С дороги были видны трубы какого-то завода. На въезде располагался блокпост с военными.

Кочевников обычно в города не пускали без удостоверений, которых у большинства из нас никогда не водилось. Обитателей пустыни нигде не жаловали. С администрацией нескольких посёлков и городков, особенно тех, где были скотные рынки, имелся негласный договор: мы не наглеем, нас не трогают. Но так работало не везде. Зависело от начальства и многих других факторов.

К Москве же кочевые кланы и на пушечный выстрел не подпускали — там всё было строго.

Военные решили проверить наши документы, но тётя Юля, видимо, не захотела унижаться, предъявляя удостоверение личности. Она назвала себя, приняла железный облик и пригрозила, что порежет на куски любого, кто попытается нам препятствовать. Сработало. Пропустили.

В посёлке мы зашли в первый же попавшийся магазин. Потребовав телефон, тётя Юля связалась со своими.

Скоро подъехал внедорожник с двумя ратниками из тех, что остались в нашем поселении. Но в Москву он нас не повёз. По пути в столицу он свернул с главной дороги, и через какое-то время мы оказались возле аэропорта. Въехали прямиком на взлётную полосу, где нас ждал небольшой частный самолёт, на борт которого мы с княгиней погрузились.

Я оказался в прохладном салоне, в большом кожаном кресле и овальными окошками — иллюминаторами. Юлия Сергеевна устроилась напротив меня. Между нами был откидной столик с подстаканниками. Самолёт разогнался, оторвался от земли и стал набирать высоту. Я увидел под собой огромные пустые пространства и городские кварталы вдали. Аж дух захватило. Никогда прежде мне не доводилось летать.

Симпатичная стюардесса принесла нам с тётей шипучки. А когда самолёт поднялся над облакам, наша с княгиней беседа продолжилась. Я стал интересоваться ситуацией, в которой оказалось семейство Скуратовых. Надо же понимать, на что подписался. И тётя Юля охотно ввела меня в курс дел.

Мой настоящий отец владел огромной корпорацией «Альтаир», в которую входило несколько групп компаний, занимающихся самыми разными вещами от торговли продуктами питания до микроэлектроники. Среди них была и нефтедобывающая фирма «Полярная звезда» — одно из первых наших предприятий, хотя к настоящему времени далеко не самое главное и не самое прибыльное. Оно находилась на севере. Раньше контора была в Москве, но недавно и её перенесли поближе к месторождениям, чтобы враги не достали.

Несколько лет назад другой крупный московский род с немецкими корнями Ламсдорфы решили сосредоточить в своих руках контроль над сырьевой промышленностью империи и начал всеми правдами и неправдами загребать под себя мелкие компании. Многие склонились перед ним, но несколько родов, в том числе и наш, не уступили, и тогда враг применил силу. Это случилось два года назад, в две тысячи сорок девятом году — году, в котором началась большая война между аристократическими родами Москвы.

На стороне Ламсдорфоы находились ещё три богатых рода, владевших крупными компаниями и небольшими частными армиями. Им противостояли несколько разрозненных дворянских родов. Отец не раз пытался объединить силы, создав подобие оборонительного союза, и действовать сообща, но этому постоянно что-то мешало, в основном гордость и упрямство глав родов, которые просто не умели работать вместе и не признавали ни чей авторитет, кроме самих себя.

В итоге после каждого сражения Ламсдорфы и их сообщники откусывали по куску от нашей корпорации, захватывая то, что не удавалось защитить, пока от «Альтаира» не осталась одна нефтяная компания, контору которой вовремя успели перенести на север, где находилась её основная инфраструктура. Погибло и много членов рода. На сегодняшний день покойных Скуратовых насчитывалось уже почти две дюжины человек, а наша дружина сократилась втрое.

Первый министр смотрел на происходящее сквозь пальцы, и сколько бы Скуратовы не взывали к правосудию, не просили заступничества у государя, всё оказывалось тщетным. Правительство решило устраниться от конфликта. Оно и понятно. Тётя была уверена, что первый министр Долгоруков сильно зависел от денег Ламсдорфов. А император при нынешней системе управления никакой реальной власти не имел.

Теперь я должен был возглавить то, что осталось от рода и корпорации. А тётя Юля отныне становилась моей попечительницей, чтобы вести дела следующие три года, пока мне не стукнет двадцать один год.

Была вероятность, что Ламсдорфы попытаются меня убить и окончательно прибрать к рукам наши дела. В общем-то, они уже пытались, хотя вряд ли знали, что в машине находится их будущая проблема. После гибели моих настоящих отца и брата остатки корпорации достались бы моему двоюродному деду Аркадию. А он оказался той ещё крысой. Его жена происходила из рода Хвостовых, что дружил с Ламсдорфами, и дед занял их сторону. Только я мог спасти ситуацию и остатки рода Скуратовых. И чтобы враги нас не достали, меня везли на Урал к родственникам.

Юлия Сергеевна происходила из рода князей Муравьёвых. Родилась она в немногочисленной московской ветви, хотя костяк рода проживал в Екатеринбурге. Муравьёвы считались одним из богатейших родов на Урале. Занимались они главным образом добычей полезных ископаемые, в том числе урана. Была у них и тяжёлая промышленность: станкостроение и машиностроение.

В политике Муравьёвы тоже участвовали. За последние сто лет их представители трижды становились губернатором