Лаосский Гамбит - Сим Симович

— А кому тогда? — прищурился командир, наклоняясь ближе к картам.

— Это была приманка. Троянский конь, — сапер провел изящным пальцем вдоль красной линии, извилисто пересекающей лаосские джунгли. — Вот здесь, всего в сорока километрах к югу от нас, проходит одно из ответвлений знаменитой «Тропы Хо Ши Мина». Скрытая логистическая артерия, по которой Северовьетнамская армия перебрасывает оружие и солдат на юг.

Офицер мгновенно оценил масштаб информации.

— Хочешь сказать, ЦРУ везло советское оружие, чтобы устроить провокацию?

— Хуже. Они планировали подбросить эти стволы, заранее заминированные хитрыми радиовзрывателями, на один из перевалочных пунктов Вьетнамской народной армии. Вьетнамцы забирают груз, начинают стрелять по американским вертолетам, а пулеметы детонируют, уничтожая расчеты и сея панику, — Арнольд покачал головой, отдавая дань чужой коварности. — Изящный план. Был, до нашего вмешательства.

Хмельницкий задумчиво потер подбородок, глядя на густую паутину маршрутов, отмеченных американскими аналитиками. Ситуация кардинально менялась. Вьетнамская регулярная армия — это не дикие хмонги и не наемники. Это дисциплинированные, обстрелянные союзники, у которых есть связь с Москвой, склады с нормальными патронами калибра 7.62 и пути отхода.

— Значит, ВНА совсем рядом, — тихо сказал рязанец, поднимая взгляд на веселящихся бойцов. — И мы рано или поздно с ними пересечемся. Точнее, мы должны с ними пересечься, если хотим получить постоянный канал снабжения и шанс наладить мост с большой землей.

— Смею предположить, встреча может выйти весьма напряженной, — вежливо заметил сапер. — Для вьетнамцев мы — вооруженные до зубов белые люди в чужой форме, разгуливающие по их тылам. Сначала они будут стрелять, а потом уже слушать интернационал.

— Значит, придется проявлять чудеса дипломатии, — командир допил виски одним глотком и решительно поднялся. — Отдыхай, Арнольд. Завтра сворачиваем лагерь. Мы идем на юг, к «Тропе Хо Ши Мина». Пора выходить на связь с союзниками.

Марш-бросок на юг кардинально отличался от предыдущих забегов по лаосским болотам. Чем ближе отряд подходил к скрытым логистическим артериям «Тропы Хо Ши Мина», тем заметнее менялся характер джунглей. Лес здесь казался более обжитым, настороженным и таил в себе совершенно иную, организованную опасность.

То и дело разведка натыкалась на искусно замаскированные волчьи ямы с бамбуковыми кольями, следы скрытных стоянок и растяжки, установленные с пугающей изобретательностью. Это была уже не дикая территория хмонгских племен, а зона ответственности регулярной армии, умеющей воевать не числом, а умением.

Старший лейтенант Хмельницкий вел роту предельно осторожно. Десантники шли растянутой колонной, общаясь исключительно жестами. Воздух гудел от напряжения: любая сломанная ветка могла спровоцировать шквал свинца со всех сторон.

Головной дозор, в котором сегодня шли Смолянинов и Нестор Шульга, замер как вкопанный ровно в полдень.

Сапер плавно, без единого рывка, опустился на одно колено, подняв левую руку в универсальном жесте «внимание». Колонна позади мгновенно растворилась в зеленке. Рязанец скользнул вперед, бесшумно переступая через массивные корни баобабов, и занял позицию рядом с передовыми.

— Что там, Арнольд? — одними губами выдохнул командир.

— Контакт, — так же беззвучно ответил аристократ, указывая стволом трофейной М-16 вперед и чуть вправо. — Движутся встречным курсом. Идут грамотно, тихо. Похоже на регулярную пехоту.

Инструктор осторожно раздвинул плотные листья папоротника. В двадцати метрах впереди, сквозь зеленый полумрак, скользили фигуры в характерной тропической форме горчичного цвета и легких пробковых шлемах, затянутых маскировочными сетками. В руках незнакомцы уверенно сжимали до боли знакомые силуэты советских автоматов Калашникова и карабинов СКС.

Патруль Вьетнамской народной армии. Те самые союзники, ради встречи с которыми рота отмахала полсотни километров по враждебным тылам.

Но радоваться было катастрофически рано. Картина со стороны вьетнамцев выглядела иначе: в их джунглях находился неизвестный, прекрасно вооруженный отряд белых людей, увешанных трофейными американскими винтовками, гранатами и радиостанциями. Для патруля ВНА это был типичный элитный отряд MACV-SOG, подлежащий немедленному уничтожению.

Ситуация вышла из-под контроля в долю секунды.

Молодой вьетнамский боец, шедший в боковом охранении, внезапно остановился и уставился прямо на куст, за которым залег Хмельницкий. Азиат не закричал, не поднял панику — он просто молниеносно вскинул свой АК-47, лязгнув затвором. Этот металлический щелчок прозвучал в тишине леса как удар гонга.

Обе группы среагировали на рефлексах, вбитых годами тренировок. Джунгли мгновенно ощетинились десятками стволов, направленных друг на друга.

Повисла мертвая, звенящая пауза.

Вьетнамцы рассредоточились веером, взяв десантников на прицел. Псковская рота, в свою очередь, держала каждый куст противника на мушке. Монументальный Скобарь, укрывшись за стволом поваленного дерева, уже вдавил приклад своего «Печенега» в плечо. Кабыздох хищно скалился, переведя палец на спусковой крючок трофейного дробовика.

Классический мексиканский тупик. Одно неосторожное движение, один нервный выдох — и зеленая низина превратится в кровавую мясорубку, в которой победителей не будет.

— Огонь не открывать! — хрипло, но так, чтобы услышали все свои, скомандовал офицер. — Никому не стрелять без моего приказа.

Напротив, метрах в пятнадцати, из-за широкого ствола пальмы выступил невысокий, жилистый человек с волевым, изрезанным морщинами лицом. В руке он твердо держал пистолет ТТ. Командир патруля. Вьетнамец бросил короткую, резкую фразу на своем языке. Тон не оставлял сомнений — это был приказ сложить оружие.

— Истинно говорю, братие, сейчас начнется преставление света, — фаталистично прошептал Шульга, ловя в перекрестие прицела голову командира союзников.

— Заткнись, Нестор, — процедил Семён. Рязанец лихорадочно соображал. Разговорников ни у кого нет, Шуруп со своим английским здесь только усугубит ситуацию. Нужен был универсальный дипломатический ход.

Офицер медленно, демонстративно отводя ствол карабина в сторону, поднялся во весь рост. Из укрытий десантников донесся сдавленный ропот — командир подставлялся под верный выстрел, выходя на открытое пространство.

Вьетнамцы напряглись. Несколько стволов немедленно сдвинулись, целясь прямо в грудь дерзкого белого человека.

— Донг чи! — рявкнул инструктор на весь лес, вспомнив единственное слово, застрявшее в памяти после инструктажей в Союзе. — Лиен Со!

Вьетнамский офицер слегка прищурился, но пистолет не опустил. Фонетика незнакомца была чудовищной, а внешний вид — трофейный камуфляж, мачете на поясе, разгрузка американского образца — кричал о принадлежности к ЦРУ.

— Не верит, узкоглазый Фома неверующий, — пробасил из кустов Кабыздох. — Герр командир, может, я ему Интернационал спою для убедительности?

— Я тебе спою, Басков недоделанный, — рыкнул Хмельницкий, не сводя глаз с командира ВНА.

Поняв, что пара заученных слов не работает, старлей решил прибегнуть к последнему, железобетонному аргументу советского солдата. Интернациональному языку жестов и искренней пролетарской ярости.

Семён резким, рваным движением распахнул куртку и разодрал