Лес мха - Чхон Соллан

с начальником в тот день. Он вызвал ее, потому что девушка подписалась на рабочую забастовку и ему хотелось узнать причины. Ынхи объяснила, что победа бастующих принесет ей выгоду, однако начальник пришел в ярость и назвал ее неблагодарной, а затем несколько часов держал у себя, ругаясь. Правда, Ынхи на него не злилась. Начальник приказал отозвать свою подпись, на что она ответила, что подумает, а затем ушла. Она сказала Марко, что, скорее всего, сам начальник не полностью был на стороне компании, а просто получил взбучку от вышестоящего руководства из-за ее подписи. Что действительно беспокоило девушку, так это ее мать.

Пока Ынхи сидела у начальника, женщина вышла из дома и отправилась искать водопад. За всю жизнь она ни разу ни одного не видела и из-за прогрессирующей болезни чаще стала говорить о том, что ей нужно на него посмотреть, поскольку в детстве жила под водопадом и закопала там что-то ценное. Ынхи нашла ее стоящей возле стены с рисунком водопада. Глядя на изображение, женщина плакала, сетуя на то, что он весь высох. В тот момент Ынхи казалось, что она заплачет из-за непонятной горечи, подступившей к ней. Пусть девушка и скрывала слезы, но на мгновение прикусила губу, словно сдерживаясь. А затем тихо сказала:

– Мне нужны деньги. Теперь по-настоящему.

Тогда фраза звучала так, словно Ынхи уже не могла справляться с этим в одиночку.

Несколько дней спустя Марко согласился участвовать в забастовке. Ынхи тоже так и не отозвала свою подпись.

– А есть другой способ? Марко, ты же знаешь, это… закрытый мир.

Парень не мог забыть выражение лица Кёркуса, который говорил ему эти слова. Поражение. Так он описал результат борьбы прошедших месяцев.

– Нет, – еле слышно прошептал Марко, так, чтобы коллега его не услышал.

Ни одно из требований бастующих не было исполнено. Они просили раскрыть детали договора компании с предприятием и поднять работникам выплаты в соответствии с бюджетом, однако в начальстве лишь ответили, что не обязаны ничего раскрывать. Более того, они сказали, что все, кто продолжит забастовку, будут уволены из-за нарушения условий контракта.

Значат ли слова Кёркуса о закрытом мире то, что, живи они на поверхности, все было бы иначе? Имел ли он в виду, что, раз здесь нет ни неба, ни моря, которое можно пересечь, ни пещеры, куда можно было бы спрятаться, людям только и остается поднимать белый флаг? А там, наверху, стало бы легче? Такой ли это мир, где при желании можно переехать, при опасности – остановиться, а при неудаче вернуться назад? Марко никогда не жил в нем и не мог знать наверняка.

В некотором смысле Марко был даже немного рад тому, что все закончилось. Конечно, его бы устроило и повышение зарплат, однако все могло обернуться с точностью до наоборот, и от мыслей о подобном исходе накатывала тревога. Парень только и ждал, когда забастовке поскорее настанет конец. Но даже после этого он не ощутил облегчения, о котором мечтал. Он слегка успокоился, а на душе все равно оставался камень.

– Вы отлично справились.

Марко сказал довольно общую фразу, но она действительно была правдивой. Только вот Кёркус сейчас был не в том состоянии, чтобы принять чьи-то искренние слова. Он выглядел еще более худым, чем в прошлый раз, и у него совсем не было сил.

– Спасибо, – ответил он, пожав руку Марко. Его ладонь была совершенно ледяной и слабой, даже не ощущалась человеческой. – Я видел, как ты тоже поставил подпись. Ты нам сильно помог.

Кёркус слабо улыбнулся, а из его рта потекла кровь. Он продолжал улыбаться до тех пор, пока его бессильные руки не упали на пол.

Без сознания, старшего коллегу доставили в больницу. Марко хотел поехать с ним, но из-за приближающейся смены не смог.

Во время обеда в столовой работники только и обсуждали произошедшее с Кёркусом. Кто-то сказал, что он долгое время не принимал VA2X. Все шептались, не сделал ли он это специально, но Марко точно знал, что у Кёркуса просто не было денег на таблетки. Разве он не был полностью уверен в том, что переговоры с компанией пройдут успешно? Раз был так настроен на победу, то как смог бы настолько себя подвести? И смог бы тогда говорить о поражении? Или то было, наоборот, для него выигрышем, нет? Но и компанию тоже не будет неправильно назвать победившей. Все, чего хотел Кёркус, – это равноценная оплата за труд, в то время как в руках компании была вся его жизнь. Бой был неравным. Их инструменты отличались, как и ставки. Так что компания не победила. И Кёркус был не поражен, а растоптан.

От подобных мыслей Марко ощутил дискомфорт. Ему вспомнились красные от крови зубы Кёркуса. Парень так и не смог закончить свой обед, убежал в туалет и выблевал там все, что успел съесть. Из него вылилась еда вперемешку с кровью, а внутри, как маленькие зернышки, плавали зубы. Отпрыгнув назад от испуга, Марко тут же провел рукой по своим зубам, но все они, к счастью, были на месте, а рвота больше не была красной.

С тех пор у Марко появилась привычка. Каждый раз, когда он ощущал беспокойство, он проводил по зубам языком.

Кёркус все не мог оправиться. Говорили, что он какое-то время еще будет отдыхать в связи с состоянием здоровья. В тот же день Марко отправился в больницу, однако ему сказали, что коллегу уже выписали. Поспрашивав людей, он узнал, где жил Кёркус, и пришел к нему домой, но так и не встретился с ним. Сколько бы парень ни стучал в дверь, в квартире не было никаких признаков жизни. После этого Марко еще несколько раз приходил, только до конца года так ни разу и не увиделся с Кёркусом.

Он куда-то уехал. Совсем пропал. По крайней мере, так думал сам Марко. Но разве это возможно? Ведь подземный город огражден стенами. На поверхности, говорят, край земли – это утес или берег моря, но здесь, внизу, граница – это бетон. Стена, сквозь которую не пролезет даже песчинка. Единственное место, где можно было бы спрятаться, – в узких проходах между стенами. Их ширины недостаточно для того, чтобы протиснулся человек, только если бы перед этим его не раздавили в лепешку.

Несколько недель спустя начальство собрало у себя всех работников и пообещало сильно повысить зарплату, начиная с приближающегося Нового года. Они сказали, что постараются