Лес мха - Чхон Соллан

возвращения, стоя возле двери. Но прошло сперва полчаса, потом час, три часа, а затем, когда год уже сменился, он, прямо как когда услышал плач Халлы, инстинктивно понял: он больше не увидит Ынхи. Он ушел, повесив ей на ручку двери сумку, которую хотел подарить. Но даже несколько дней спустя подарок остался нетронутым. Марко положил в нее снеки, которые привез с собой, и продолжал делать так всегда, когда навещал дом Ынхи.

Даже когда сумка уже заполнилась целиком, подруга так и не вернулась. Марко уже успел заключить договор с другой компанией – снова такой, который нужно подписывать заново ежегодно. Когда парень ставил свою подпись на бумаге, он задумался, знала ли Ынхи об этом. Может быть, именно потому, что все знала, сейчас где-то прячется? Дело в том, что новость, которую с собой в тот день принесла Халла, заключалась в том, что их компания обанкротилась и будет заново открыта под новым названием. И поскольку все контракты были заключены с прошлой компанией, в тот момент они превратились в бесполезные бумажки, а новая компания, чувствуя жалость к потерявшим работу сотрудникам, решила сразу принять всех к себе. Только вот повышение зарплат, которое сулили прошлые начальники, новые уже не обещали. Так что Марко подписал точно такой же договор, что и годом ранее. Вокруг ходил слух о том, что прошлый директор Ли и нынешний являлись родственниками, но правды не мог знать никто. Все недовольные имели свободу не подписывать контракт и уйти с работы, однако перед лицом такого категоричного выбора никто не стал идти наперекор. Марко в том числе.

Когда он подписал договор, ему представили нового капитана. Мужчина улыбнулся, хваля парня:

– У тебя хорошая оценка с прошлого места работы, это замечательно. Подаешь надежды, так что давай будем усердно трудиться. А через годик тебе поднимут зарплату.

В ответ Марко кивнул. Это были хорошие слова, но они совсем не придавали ему сил.

Выходя из кабинета, Марко оглянулся на нового капитана. Тот поинтересовался, хочет ли он что-то сказать. «Нет ли у нас сотрудницы по имени Ынхи? Девушки нет ни дома, ни в джаз-баре, ни в подводной лодке, и ее невозможно нигде найти. Но ей же нужно на что-то жить и ухаживать за своей мамой, вдруг она приходила сюда? Разве компания не должна нести ответственность?» Марко хотел спросить хоть что-то из этого, но так и не решился, лишь отвернулся обратно. Все несказанные слова превратились в сожаления и падали вниз каждый раз, когда Марко делал шаг.

Толга, что начал работать в хранилище семян, пригласил всех к себе, чтобы показать, как много листьев салата у него выросло. Ыйджу поинтересовалась, не украл ли он рассаду. В ответ Толга затряс головой, говоря, что подобные вопросы его обижают.

– Я его не украл, семена сами меня выбрали. Пришел домой, отправился мыться, и они выпали прямо у меня из волос, понимаешь?

– Это все равно кража. Твои волосы украли семена.

– Думай как хочешь. Можешь на меня заявление писать. – Толга не планировал соглашаться со словами Ыйджу.

– Эй, когда мы так поступали? – тут же ответила подруга.

Салат, выращенный Толгой, и правда имел очень много листьев. И что бы Ыйджу ни говорила, она сама тоже была этим поражена, а Юо настолько близко наклонился к салату, чтобы понюхать, что казалось, будто вот-вот откусит кусок. Чиюки отошла на шаг назад и смотрела на зелень с лицом, полным страха и интереса, а Сома лишь громко предлагала оторвать немного и съесть. Посреди шума, в котором Ыйджу и Юо пытались удержать Сому от дегустации, Марко вдруг услышал едва заметную мелодию.

Звук доносился из комнаты Толги. Марко тут же направился туда. Чем ближе он подходил, тем отчетливее слышался голос. Похожий на вой большого кита, словно разбитая на осколки звезда… В темной комнате был виден лишь свет экрана планшета. Марко подошел к нему и взял в руки. Какой-то незнакомый ему аватар на экране пел песню у моря.

– Хорошо поет, да?

Вслед за Марко в комнату вошел и Толга.

– Этот человек ведь…

– Говорят, она недавно купила себе этот голос.

Марко стиснул зубы.

– Правда хорош, да? В последнее время аватар стал очень популярен. И где только такой голос можно было найти. А что? Ты его знаешь?

Марко сперва замешкался, а потом покачал головой.

– Нет…

Толга сказал, что другу стоит скорее выйти из комнаты, а затем сам вернулся обратно к компании. Какое-то время Марко оставался там и плакал, сидя в углу. Слушая пение аватара, смешиваемое со смехом друзей за дверью, он надеялся, что до остальных не доносился его плач, который парень не мог сдержать. Марко пообещал себе, что остановится, как только закончится песня.

Только вот после этого и даже тогда, когда друзья уже перестали смеяться в другой комнате, слезы все не прекращались.

Марко положил планшет, который держал все это время в руках. В том искусственном наземном мире на экране шел снег. А может, это был дождь. Или просто пыль. Марко не знал.

Космическая топь

Ыйджу, ты знала?

Что на самом деле мама хотела спасти меня. Но ты, со своими широко раскрытыми блестящими глазами, слишком врезалась папе в память. Он сказал, тебе нужно дать шанс. Они оба долго думали, потому что должны были убить кого-то одного. Но они ведь были очень добрыми людьми. Хотя, мне кажется, они были глупы и безответственны. Тогда, в конце своих раздумий, они нашли способ принять решение. Сыграть в камень-ножницы-бумага. Победа мамы – моя жизнь, победа папы – твоя.

Ты и сама прекрасно знаешь, что мама очень плоха в этой игре. Она всегда первыми разыгрывает ножницы. Папа тоже знал об этом, потому правильнее будет сказать, что наша судьба целиком находилась в его руках. Если он покажет бумагу – выживу я, а если ножницы – ты. Папа выставил кулак. Это конец. Жить останешься ты, а я умру. Вот и вся наша с тобой разница. Просто говорю тебе на случай, если ты вдруг забыла.

Я часто думаю о том моменте. Конечно, сама его не помню, мы с тобой тогда были грудными детьми, могли только сосать палец, плакать и есть. Так что просто воображаю себе, как двое взрослых гадают, кого из двух детей им убить, и решают сделать выбор игрой в камень-ножницы-бумага.