Непосвященная - Селена Ниршева

Я лишь усмехнулась в ответ и, проходя мимо стойки, помахала Алие. Та, ловко управляясь с тяжелыми кувшинами эля, всё же ухитрилась крикнуть мне вслед:

— Не забудь, у нас ужин!

— Непременно! — откликнулась я, уже выходя на улицу.

Пройдя порог таверны, я остановилась, позволив лёгким наполниться свежим воздухом — влажным, с едва уловимыми нотами хвои и прелой листвы, обещающими скорый дождь.

— Не зря я так утеплилась… — пробормотала я себе под нос, поправляя плащ и чувствуя, как мягкие туфли бесшумно вязнут в сырой, податливой земле.

Леама уже семенила вперёд по тропинке, её маленькие, но ловкие ножки легко переступали через переплетённые корни деревьев. А корзинка покачивалась на её согнутой руке в такт шагам, будто живое, нетерпеливое существо, жаждущее скорее наполниться дарами леса.

Тропинка, по которой мы шли, была скорее намёком, приглашением, нежели настоящей дорогой. Она вилась прихотливыми петлями между древних деревьев, такая узкая, что порой мне приходилось идти след в след за Леамой. Казалось, её протоптали не эльфы и не люди, а сами лесные существа — невидимые духи, чьи невесомые ступни лишь слегка касались мха.

Когда мы достигли настоящей кромки леса, я замерла, и дыхание перехватило от благоговейного трепета. Деревья здесь были исполинами, чьи стволы уходили ввысь, теряясь где-то в заоблачной вышине, в гуще крон, пропускавших лишь приглушённый, зелёный свет. Воздух был наполнен звуками многоголосого пения невидимых птиц, чьи трели переплетались в сложную, завораживающую мелодию. А между ветвей, в солнечных бликах, порхали крошечные существа — не то феи, не то духи. Их крылья, прозрачные и переливчатые, отливали радужным светом. Цепкие ручки, хватались за стебли, а чёрные, блестящие глазки-бусинки с любопытством провожали нас. Они перешёптывались на своём мелодичном языке, собирая нектар с диковинных цветов, и мгновенно исчезали в глубине листвы, стоило мне сделать неосторожный шаг ближе.

— Хозяйка, смотреть! — воскликнула Леама. Она ткнула пальцем вперёд, и я, последовав за её взглядом, не смогла сдержать тихого, восторженного возгласа.

Перед нами расстилалась поляна, но это было не просто открытое пространство. Это был живой, дышащий гобелен, вытканный руками самой природы. Целые ковры из цветов — алые, лиловые и золотистые, они распускались у нас под ногами с такой щедрой роскошью, что казалось: сама земля, позавидовав небу, решила воссоздать на себе звёздную россыпь.

Леама тут же присела на корточки, её пальцы с привычной ловкостью принялись срывать нужные стебли, движением точным и бережным.

— Хозяйка, я собрать цветы, а вы идти до края поляны, — проговорила она, не отрываясь от работы. — Там расти Деревья Жизни.

Она подняла руку и указала вдаль, где меж обычных стволов белели призрачные силуэты.

— Они высокие, с белыми листьями. Вам искать на них мох — он жёлтый, как самое жаркое солнце. Собрать не меньше трёх горстей и идти ко мне.

Закончив фразу, она сморщила свой маленький нос, и её лицо внезапно стало серьёзным.

— В глубь леса дальше не идти, — предупредила она, и в её глазах мелькнула тень. — Там могут быть тёмные духи леса. Они убивать.

Я замерла на месте, и по спине пробежал неприятный холодок. Вот обрадовала… — пронеслось у меня в голове, пока я смотрела на безмятежную, сияющую поляну. Я то рассчитывала на спокойную прогулку, а не на столкновение с убийственными духами. Но, судя по уверенности Леамы, для обитательницы этого мира подобные опасности были привычной, хоть и нежелательной, частью бытия.

— Хорошо, я тогда пошла… — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле.

Я побрела по цветущему ковру, чувствуя, как высокая, упругая трава ласково цепляется за подол моего платья, словно пытаясь удержать, не пустить навстречу возможной опасности. И вот, обогнув огромный, поросший лишайником валун, я увидела их.

Деревья Жизни. Их стволы были настолько широкими, что я, кажется, не смогла бы обхватить их даже вдвоем с Леамой. Белоснежная кора была испещрена причудливыми бледно-жёлтыми прожилками, и от них исходило ощущение безмятежной, древней силы, от которой замирало сердце.

Но мха, того самого, солнечно-жёлтого, на их стволах не было.

— Наверное, нужно пройти чуть дальше… — пробормотала я себе под нос, и в голосе прозвучала нотка разочарования, смешанная с нарастающим беспокойством.

Сжав плащ в ладонях, я сделала несколько шагов вглубь чащи, внимательно осматривая каждое дерево. Тень сгущалась, воздух становился прохладнее, и тишина здесь была уже не умиротворяющей, а настороженной, полной незримого присутствия.

И вот оно — впереди, на одном из самых больших стволов, яркое, неумолимо-жёлтое пятно.

— Наконец-то! — вырвался у меня облегчённый вздох, и сердце забилось в груди не только от радости находки, но и от желания поскорее выполнить задание и вернуться к Леаме, к свету, к безопасности.

Я ускорила шаг, уже мысленно представляя, как вернусь к ней с полными руками драгоценного мха, как мир перевернулся в одно мгновение. Не успев сделать и шага к заветному мху, я ощутила сокрушительный удар, отбросивший меня к ближайшему дереву, словно я была всего лишь тряпичной куклой. Воздух с громким хлопком вырвался из легких. Спина ударилась о шершавую кору, и острая, жгучая боль пронзила все мое тело, заставив звезды заплясать перед глазами.

— А-а-ах! — с губ сорвался хриплый, беззвучный стон.

— Вот ты где, ведьма…

Его голос прозвучал прямо у моего уха — низкий, хриплый, насквозь пропитанный такой лютой ненавистью, что по коже побежали мурашки. Я инстинктивно рванулась, резко раскрыв глаза, и в тот же миг грубая, покрытая шрамами ладонь с железной хваткой впилась мне в горло, пригвоздив к дереву.

— Дорок… — удалось мне прохрипеть, чувствуя, как его пальцы сжимаются, безжалостно перекрывая дыхание.

Кровь яростно стучала в висках, лицо пылало от прилива крови и унижения, а в глазах, помимо черных искр, уже мелькали отблески животного страха. Я беспомощно царапала его руку ногтями, и он слегка ослабил хватку.

— Что тебе нужно… — выдавила я, каждый слог давался с невероятным трудом. — Отпусти… я не могу дышать…

Его лицо исказилось в уродливом оскале, обнажая идеальные ровные зубы.

— А тебе и не нужно дышать, — прошипел он, сквозь зубы. — Без тебя этот мир станет намного чище и приятнее.

Он пригнулся еще ближе, его горячее дыхание обожгло мою кожу. Он глубоко, с откровенным сладострастием, вдохнул запах моего страха, как