Луч - Даниил Туровский

в последний момент все студенты, кроме Андрея, смогли выбежать на улицу через открывшуюся дверь. Они слышали его крики, но помочь не могли. Дверь снова захлопнулась, и изба исчезла. С тех пор никто не видел Андрея, а изба появляется в лесу только на одну ночь в год, чтобы забрать нового пленника.

Миша снова сделал паузу.

– Кстати, сегодня именно та ночь.

Все замерли, а потом расхохотались.

Заночевали в палатках. Хоть НИИ и был рядом, шагах в пятидесяти, все равно казалось, что они в том самом зараженном лесу. Спалось плохо. Мише казалось, что он слышит шаги и шорохи (сам виноват со своей историей). Алёша и Камилла вроде бы слышали голоса или пение. Марат – гул чего-то мощного.

На утренний урок Кейлы Каллас («История империи и ее влияние на соседей») все пришли сонными. Даже Алёша в этот раз быстро заскучал и выхватил из долгой речи преподавателя только такое:

– Колонизация Сибири, связанная с присвоением территорий и экономической экспансией, оставила после себя след несправедливости, страданий и эксплуатации; привела к глубоким изменениям в жизни коренных народов. По мере продвижения войска вторгались на чужие земли, что приводило к перемещению населения и нарушению его культурных традиций. Коренное население сталкивалось с дискриминацией, принудительным трудом и попытками ассимилировать его в русскую культуру, что разрушало традиционный уклад жизни. Основная цель колонизации Сибири – добыча пушнины, нефти того времени. Ради нее власти готовы были вы́резать тысячи и тысячи людей. Выживших заставляли отдавать пушнину. Насаждение русских обычаев и православного христианства оказало глубокое разрушительное воздействие на культуру коренных народов, привело к культурной эрозии. Традиционные языки, верования и обычаи подавлялись, это стало причиной утраты культурной самобытности. Эта культурная эрозия продолжает сказываться на жизни коренных народов Сибири и по сей день.

* * *

После еще трех уроков («Растения зараженного леса», «История страны через катастрофы») ребята переоделись в уличное и вышли из НИИ. Недалеко, ближе к мухоморным полям, стояли несколько исследовательских корпусов, одноэтажные деревянные домики преподавателей и круглое здание со стеклянным куполом, напоминающее планетарий. С улицы было заметно, что внутри прямо до купола растут деревья.

– Интересно, в каком из них держат захваченных? – спросил Марат, когда они уже подходили к вокзалу, откуда на электричке намеревались добраться до ближайшего города.

– Я вроде читал, что в подвалах. – сказал Алёша. – Под нашим зданием до пяти этажей вниз помещения уходят. Ну, где-то так было написано, уже не помню, где прочитал.

Алёша, конечно, помнил, где прочитал (в научно-популярной книге американца со взрывающимся Кремлем на обложке), но не хотелось снова показаться самым-занудным-читаном, как его называл брат.

– Ого! Надеюсь, нам скоро покажут, – сказал Марат.

Электричка (два вагона по узкоколейке) ходила трижды в день с конечной станцией в Кировске. Кроме четверки в последнюю минуту внутрь запрыгнули две ученицы из старшего класса. Они не поздоровалась и уселись подальше. Младший и старший классы по-прежнему не общались, даже не конфликтовали (не считая случая с киви), скорее просто не замечали друг друга. Марат как-то предположил, что старшаки смотрели на них свысока из-за того, что они не случайные люди, а дети сотрудников НИИ и руководства страны, не провинциалы и сироты. Алёша на это предположил, что, возможно, дело, наоборот, в зависти: их при зачислении не проверяли на восприимчивость к галлюцинациям, а нас, хоть и насильно, но тестировали и выбрали из тысяч и тысяч.

Миша спросил: «Почему, как вы думаете, девочки не сели рядом с нами?» Камилла сказала, что они точно, совсем точно, встречаются с одноклассниками. Миша усмехнулся и отправился выяснять. Девочки замерли с каменными лицами, когда он к ним подошел. Ребятам не было слышно разговора, но, вернувшись, Миша сказал, что старшеклассницы хотят провести время вдвоем. Алёша обрадовался: ему не хотелось еще новых людей в компании, даже среди четверки он терялся, комфортнее всего ему было один на один.

Электрика мчалась мимо озер и через хвойный лес. В районе Апатитов ученики увидели палаточные и контейнерные городки – лагеря беженцев. Многие из них выглядели заброшенными: наверное, беженцы переехали дальше, расселились по городам или в других странах. Жить в северном регионе на улице было почти невозможно, хоть в первые годы и приходилось. В одном из лагерей они заметили дым, разглядели нескольких человек, собравшихся около горящей бочки.

– Чего это они? Сейчас градусов двадцать, – сказала Камилла.

– Может, готовят что-то, гуманитарку-то больше не присылают. – сказал Марат.

Из четверки он единственный прошел через лагеря беженцев, когда все его родственники погибли в Луче. Не от самого взрыва, а от волны: галлюцинации накрыли его пятитысячный городок около Великого Новгорода на пятый день. Десятки существ – самых разных, которых видели только в сказках, – появились в городе и быстро, за несколько часов истребили почти все население. Марат сбежал от них на велосипеде. Следующие годы, до попадания в НИИ, он провел в лагерях беженцев. Лагеря эти, по его коротким рассказам, напоминали тюремные: территорию окружали высокие заборы с колючей проволокой, их охраняли злые охранники, которые раньше работали в настоящих тюрьмах.

Алёша читал, что сейчас, когда на этих территориях более или менее начала функционировать Северная Россия, такие лагеря вроде бы закрыли и расселили. Но вот здесь – не расселили: люди стоят и разогревают еду в бочке. Политики заявляли, что хотят, по возможности, учитывая катастрофическую ситуацию, требующую твердости и единых решений, построить демократическое государство. Слова «по возможности», «учитывая» звучали в их речах особенно часто. Они же говорили, что на Урале провозгласило независимость тоталитарное государство – Уральская Россия; Якутия стала самостоятельным национальным государством; Дальний Восток оказался под оккупацией Китая. Но что там на самом деле происходило, никто точно не знал.

Электричка все еще ехала мимо лагерей.

– Жутковато тут, – сказал Миша.

Наконец поезд въехал в лес, и за ним – сквозь мухоморное поле – на вокзал Кировска. Четверка вышла на перрон, огороженный забором. На КПП они показали студенческие и вышли на привокзальную площадь. На ней пахло тестом и маслом. В этот раз только из палатки, в которой продавали пирожки.

4. Экспедиция в Санкт-Петербург

Настя проснулась от кошмара. Она снова жила краматорской жизнью и наблюдала, как умирают ее (его?) сыновья. Наверное, не стоило перед сном рассматривать кубы.

Кубы… Год назад или около того из экспедиции в Санкт-Петербург вернулись исследователи (двое из пятерых). Тогда это посчитали успехом – вернулся хоть кто-то.

В комнате совещаний собралось руководство НИИ: директор, руководитель лабораторий и эмуляторов, руководитель вооружений и другие. На стене висела карта, где были указаны и эпицентр Луча (Москва), и категории поражения:

1) территории вокруг Москвы