Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

принят закон: женщина может служить, только если она бесплодна. Потому что если нет – то должна исполнять другой долг. Делать так, чтобы мы тут не вымерли.

– Ловко вы решили, кому какой долг исполнять. – Риви задумчиво почесал затылок.

– У нас в Горной военной школе было девчонок двадцать. Но только капитан Фрост получила назначение в погранслужбу. Госпожа Кун считает, что капитана нужно пожалеть. А я считаю, все произошло по воле пророков, лейтенант Риви.

Риви задумался, вглядываясь в полутьму. Вспомнил, как в тюрьму привезли беременную воровку. Лет сорока, с торчащим животом и вечно задранной грязной рубашкой. Воровка думала, что умирает.

«Да не могу я, не могу! – выла она, отмахиваясь от врача. – Прокляли! Помираю!»

А через три месяца родила в тюремной больнице здорового пацана.

– А как вы это поняли? – спросил Риви. – Ну то есть… Никто же не может знать наверняка.

– В случае с капитаном Фрост ясно было, лейтенант Риви. Вы же понимаете, как бывает.

– Что бывает?

– У девочки идет кровь, она становится женщиной. Это…

– У меня есть сестра, лейтенант Ким. Можете не продолжать.

– В Горной военной школе отлично учат, лейтенант. Даже лучше, чем в монастыре Линшуй. Не только военное дело, но и базовые науки. Многие хотят туда попасть.

– И девушки? – спросил Риви.

– Да. Если у девушки есть цикл, доучиться она сможет. Но назначение в погранслужбу на Севере не получит. И от военного дела освобождают, так что многие выходят замуж и бросают обучение раньше. А кто хочет служить, обычно сразу уезжают на Юг. Так вот, капитан Фрост… У нее не было цикла. Поэтому и взяли на службу. Не надо воспринимать капитана как беззащитную женщину. И жалеть ее не надо. Потому что сама она вряд ли о чем-то жалеет.

Риви привалился к прохладной стене. Виски пульсировали. Стало стыдно, что вытянул из Кима чужую боль.

Закрыв глаза, Риви видел обнаженную спину, которую не смогли обезобразить даже следы ударов.

Спину женщины – уж в этом он не сомневался.

Парансан, начало октября.

Пять месяцев назад

Ветер срывал последние листья с кленов и вишен. Гора, вчера еще желто-красная, стала плешивой и хмурой. Дождь не унимался. Минхи чувствовал, как в сапогах хлюпает вода и как военный ханбок – зимнюю форму выдали два дня назад – отяжелел.

Брусчатка на площади казалась глянцевой, как мекорит.

Акира стояла на коленях, не поднимая головы. По прилипшим к лицу волосам стекали капли. Руки за спиной. Без оружия. Грязные, вымокшие штанины – Минхи представил, как больно ее коленям, и поморщился. Но Акира не двигалась. Вообще. Маленькая статуэтка, поставленная в наказание на колени перед сослуживцами.

– Вы знаете, что такое приказ, лейтенант Фрост?

Голос майора, стоящего в центре площади, перебил шум дождя, и серые ряды пограничников всколыхнулись.

– Да, майор.

Акира ответила негромко, но Минхи расслышал.

– Я велел не выходить за ворота без меня!

Майор выкрикнул это, сжал кулаки, зашелся мучительным лающим кашлем. Остановился, смахнул с усов капли дождя. Надсадное, горькое «я велел». Слова не майора – отца.

– Я знаю, что такое приказ, майор. – Акира подняла подбородок. – Мне приказали проверить обстановку перед прибытием генерала.

– Кто приказал?!

– Капитан Сон Минхи.

Дождь хлестнул Минхи по лицу особенно яростно. Майор повернул голову, прозрачно-голубые глаза скользнули по строю солдат, и Минхи почувствовал, как желудок завязывается узлом. Но сделать шаг вперед не успел – в строю послышались шепотки. Пограничники почти одновременно вытянули кверху макушки и застыли.

Застыл и майор. Только Акира так и осталась на коленях.

На площади появился человек. Минхи видел его строгий профиль, широкую ладонь, сжимающую рукоять катаны, седые волосы в пучке и длинное черное кимоно с тремя широкими золотыми линиями по краю рукава. Все это Минхи было хорошо знакомо, будто он принимал присягу вчера.

Человек подошел к Акире, сказал коротко:

– Встаньте, солдат.

Она поднялась одним движением, перекатившись с колен на пятки. Повернулась, поклонилась так низко, что концы длинных волос снова оказались в луже.

– Генерал Такаяма. – Майор тоже поклонился, снова закашлялся.

Такаяма в ответ едва опустил подбородок.

– Моя дорога из Горной военной школы была весьма спокойной, – сказал он. – Я встретил трех змей у Парансана, но все были мертвы. Я вознес молитву пророкам, но, похоже, за это стоит поблагодарить и лейтенанта Фрост.

Акира так и стояла не разгибаясь.

– Дайте посмотрю на вас, лейтенант Фрост. – Голос Такаямы был теплым. – Мы не виделись с вашего выпуска.

Акира выпрямилась, откинула испачканными руками волосы с лица. Минхи заметил, что у нее рассечена губа.

– Этому тебя учил Сато, Фрост? – На этот раз Такаяма обращался к майору. – Унижать близких?

Майор что-то прохрипел в ответ.

– Налей мне уже вашего хваленого парансанского соджу. Пророки послали нам сегодня дожди.

И Такаяма, не оглядываясь, пошел по площади. Ливень закончился, из-за горы показался кусочек робкого солнца. На сапогах пограничников переливались крупные капли.

К вечеру Такаяма смягчился. Напаренный в жаркой парансанской бане, наевшийся острого мяса и капусты, он сидел в доме майора в одном полотенце и цедил соджу из прозрачного стакана. У стеклянных кубических ламп кружила мошкара. На ширме плясали тени.

– Почему сам с ними не пошел? – шепнул майор Фрост, похлопав Минхи по плечу и тяжело привалившись к стене. – Неужели думаешь, этот мальчишка Ким сможет ее защитить?

Это были первые слова, обращенные к Минхи за день. Тот хотел ответить, что боялся оставить майора, заходящегося кашлем в температурном бреду, одного. Что знал: она справится. Всегда справлялась. Но Такаяма отставил стакан, глянул на них исподлобья, и Минхи не произнес ни звука.

– Скажи-ка, Фрост, твоя дочка командует отрядом?

– Нет, генерал.

– Хотя бы человека четыре ей нужны. Она уже лейтенант, нужно с чего-то начинать.

– Пока не время, генерал.

– А что так?

– Ей не хватает подготовки.

Такаяма неопределенно хмыкнул. Минхи поднялся и наполнил ему стакан.

– Мы ведь не вечны, Фрост, – сказал Такаяма. – Придет день, и мы с тобой перейдем на ту сторону горы. Тебе повезло с преемницей.

Фрост закашлял, словно в ответ на эти слова.

– Я верил, генерал, – произнес он, – что она одумается. Однажды.

– Пророки сами решили судьбу твоей дочери, Фрост. Так не мешай.

Минхи заметил, как майор сжал челюсти.

– Я понимаю. – Голос был умоляющим. – Ни один мужчина не захочет связать с Акирой судьбу, ведь продолжение рода… – Он осекся. – Но вы, генерал… Вы были так добры к ней во время обучения.

– К чему ты клонишь, Фрост?

– У вас четверо детей, восемь внуков, и я полагаю, вы не хотите еще.

Такаяма расхохотался, и майор, уязвленный, замолчал.

– Нет уж, обойдется Акира без такого старого брюзги, как я.