Ищущий свет - Е. Юань

В эти самые минуты над проклятой пустошью безраздельно властвовали то ослепительные, всё учащающиеся вспышки молний, то беспросветный, первобытный мрак. Там, во тьме, куда не пробивался скупый свет фонаря, мириады чужих глаз ледяным, безучастным взором сверлили их привал. Искореженные сорняки с багряными, словно запекшаяся кровь, кончиками лениво, в такт редким порывам ветра, покачивались на промерзлой земле.

Зато в недрах наполовину обрушившегося святилища тусклое, желтоватое сияние щедро золотило изящные изгибы кофейного столика и безупречные грани посуды, наполняя руины миражом домашнего уюта. В воздухе плыл дразнящий, едва уловимый аромат жареного мяса, выстраивая вопиющий, сюрреалистичный контраст с бушующей буквально в шаге от них инфернальной преисподней.

Игнорируя сверлящие взгляды хтонических тварей из густого мрака, посреди этой выжженной, пропитанной леденящей кровь жутью земли Клейн неспешно, с аристократическим изяществом отдавал должное своей трапезе.

Покончив со стейком, он материализовал бокал изысканного ледяного вина родом прямиком из поместья Мэйго и осушил его одним глотком.

Следом настал черед сливочного крем-супа, золотистой жареной трески, нежнейшего рагу из ягненка с зеленым горошком и запеченной картофельной кожуры, щедро сдобренных вереницей отборных вин. Все эти кулинарные шедевры один за другим выныривали из небытия и благополучно исчезали в желудке сыщика.

Пока длился этот пир, лимит существования самого первого стейка неминуемо иссяк, и мясо бесследно испарилось прямо изнутри. Впрочем, щедро набитый последующими блюдами желудок и организм Клейна были виртуозно одурачены, так и не почуяв этой потери.

Разумеется, кофейный столик вкупе с приборами приходилось то и дело призывать заново, иначе их эфирная суть рассеялась бы задолго до финала банкета.

Под занавес трапезы Клейн в очередной раз вытянул руку, выудив из пустоты изящную креманку, в которой сиротливо покоился шарик ванильного мороженого.

Подцепив десертной ложечкой ледяное лакомство, он отправил его в рот, с неподдельным упоением смакуя тающую на языке сладость.

Расправившись с порцией и так и не утолив аппетит, юноша выхватил из пор истории добавку.

Таким нехитрым макаром Клейн методично, один за другим, уничтожил целых пять шариков мороженого совершенно разных сортов.

И вот, когда его рука дернулась за шестой порцией, восседающий по соседству Амон внезапно усмехнулся:

— В хитросплетениях твоего рока прорезалась весьма занятная, нездоровая аномалия. Ты уже и без того до неприличия накачан удачей.

— Так вот в чем крылись твои приготовления?

Выброшенная вперед правая рука Клейна мгновенно окаменела в полувоздухе, а зрачки предательски расширились.

Практически в ту же долю секунды в непроницаемой тьме, далеко за кромкой спасительного света, мириады гротескных, искореженных бестий синхронно забились в жутких судорогах, в мгновение ока обратившись послушными марионетками сыщика.

На сей раз Клейн пошел ва-банк, залпом исторгнув из себя целую сотню «Червей Духа», отчаянно уповая, что хоть парочка этих счастливчиков умудрится ускользнуть от прожорливых лап Амона.

Вслед за этим силуэт облаченного в черное драповое пальто и простоволосого юноши по ту сторону кофейного столика резко исказился. Виртуозная рокировка — и место Клейна занял омерзительный, сплошь покрытый гноящимися язвами вампир.

Изящный столик вкупе с безупречным фарфором тотчас же брызнули мириадами трещин, словно вдребезги разбитое о камни стекло, и с сухим треском осыпались прахом.

Они стремительно канули обратно в исторические поры, дабы не засорять эфир и не вставлять палки в колеса грядущим призывам кукловода.

Не успела пройти и секунда, как сотня новоиспеченных кукол, помноженная на надежно укрытое невесть где подлинное тело Клейна, синхронно выбросила руки вперед. Эта армия болванчиков хищно вцепилась в пустоту, решив взять Короля Ангелов банальной, тупой массой, чтобы прорваться сквозь Его воровские барьеры.

В эту самую звенящую секунду каждый из них обернулся «Ученым древности».

То был коронный, абсолютный козырь из арсенала «Мага причуд» — подлинный исток той самой фундаментальной, качественной эволюции стези «Провидца».

Разумеется, фортуна каждого отдельного марионетки в этом таинстве оставалась абсолютно независимой, ни на йоту не пересекаясь с потугами соседей.

А вытянуть на свет божий Клейн отчаянно жаждал не кого иного, как саму госпожу посланницу Рейнетт Тинекер! Причем именно в той Её пиковой, устрашающей форме, что она явила в руинах Тюдора. Благодаря намертво связывающим их узам контракта и амулетам, этот ангельский фантом был для него самой податливой, легкодоступной добычей в бездонных порах истории!

Амон же и бровью не повел. Всё так же вальяжно развалившись на своем месте, Он с легкой ухмылкой наблюдал сквозь мерцающее стекло монокля, как сто один Клейн синхронно, в едином порыве надрывается над ритуалом.

Сотня с лишним правых рук слаженно прошила воздух и разочарованно вернулась ни с чем. Ни подлинному Клейну, ни его легиону кукол так и не улыбнулась удача — выудить Рейнетт Тинекер из пустоты не вышло.

И тут Амон плавно вскинул правую руку, небрежно, словно играючи, ухватившись за воздух прямо перед Собой.

Его рука едва уловимо потяжелела. С легким, ленивым рывком на себя Он вытащил наружу нечто воистину колоссальное. Прямо за стенами полуразрушенного святилища выросла исполинская, размером с монументальный замок тряпичная кукла. Облаченная в мрачное, густо усеянное вычурными деталями готическое платье, она была наглухо спелената хищными, извивающимися лозами.

То был не кто иной, как «Древняя Скверна» — Рейнетт Тинекер!

Этот ублюдок Амон внаглую, прямо из-под носа умыкнул выстраданную Клейном историческую проекцию!

В бездонных, рубиновых глазах исполинской куклы тотчас же зловеще отразилась вся сотня клейновских марионеток.

Абсолютно бесшумно, без малейших спецэффектов, болванчики — будь то копии самого сыщика или разношерстные монстры — синхронно вспыхнули тусклым светом. В мгновение ока их плоть перекроилась, обернувшись рогатыми козлами, пушистыми белыми кроликами и целым зоопарком прочего зверья.

«Деформирующее проклятие»!

Истинное тело Клейна, уже давно покинувшее первоначальную позицию, невозмутимо вышагнуло прямиком из полыхающего в кожаном фонаре пламени.

Юноша искоса мазнул взглядом по этому гротескному скотному двору, который с изрядной натяжкой всё еще можно было величать им самим, и, резко опустившись на место, издал тихий смешок:

— Небольшой моцион после сытной трапезы — воистину панацея для здоровья.

Он даже словом не обмолвился о своей только что с треском провалившейся попытке дать деру. Ломал комедию так виртуозно, словно вообще ничего не стряслось.

Амон, всё так же вальяжно развалившись на своем месте, с готовностью подыграл пленнику, с улыбкой кивнув:

— Мне доводилось перелистывать немало людских фолиантов. В них и впрямь проскакивают подобные занятные выкладки.

Сделав паузу, Он небрежным жестом указал на возвышающуюся снаружи проекцию Рейнетт Тинекер:

— Стало быть, это и есть твой хваленый курьер?

Раскусить этот факт не составляло ни малейшего труда, а потому Клейн благоразумно не стал отпираться. Утвердительно угукнув, он ответил легким кивком.

— Какая досада, —