Хвосты Кумихо - Нина Ким

Юность. Книги и страстное желание вырваться на свободу, увидеть другой мир.

Много позже с ней приключился казус. Они со старшей дочерью поехали в Германию за продуктами, цены там за счет налогообложения были ниже, чем в Бельгии. Вместо обычных ценников висели красные: шла акция. Мария кидала в тележку пакеты с мясом и не могла остановиться. Дочь, пунцовая от стыда за мать, тихо произнесла:

– Разгрузи тележку, пожалуйста. Нам хватит двух пакетов.

– Нет, акция закончится.

– Бедная, как же ты наголодалась. – Дочь заплакала.

Мария не поняла, отчего та расстроилась: из-за стыда за мать или от жалости к ней.

Позже, когда начнется локдаун из-за ковида, она забьет подвал рисом и мукой. Ошалевшие от радости жучки и моль закружатся над богатством, случайно свалившимся на их хрупкие крылья, и не пропустят хозяев на территорию, полностью отвоеванную у них.

* * *

Желания Марии исполнились: наелась, насмотрелась, наездилась. Но почему в душе остался холод? Чего еще не хватало ей?

Мария пришла в полное недоумение, когда поняла, чего не хватает ей сейчас. Откуда в ней появилось желание говорить ласковые слова и утешать детей и внуков? Слово «нет», с которого начиналось прежде любое общение с ними, заменилось на другие фразы: «не расстраивайся», «это не страшно», «ты справишься», «какая ты красивая, умная, хорошая». Оказалось, что вместе с «пали» и «нунчи» близким нужны слова поддержки и заботы.

Ей хотелось поговорить об этом с отцом, который был бы младше ее теперешней на добрых тридцать лет. Она бы задавала ему вопросы и сама искала ответы на них:

– Абуди[26], почему вы были так строги с нами?

– Стеснялся родителей, мужчины должны сдерживать свои чувства.

Мама Марии часто вспоминала, что при родителях муж не смел нежничать с ней и детьми. Однажды он взял на руки новорожденную дочь. Вдруг в комнату вошли его отец и мать. От испуга он бросил малютку на циновку и не смел от стыда поднять глаза. Малышке повезло: не покалечилась от его ласки.

Слава богу, времена изменились: молодые родители не скрывают от детей своих чувств, находятся с ними рядом, поддерживают их ласковыми словами.

И дети изменились. Стали вольнее в своих предпочтениях. Не всегда стремятся к учебе, особенно мальчики; не читают книг, не тянутся к свету. Зачем им это делать? Ведь свет льется со всех сторон, наоборот, заставляет щуриться, а не открывать широко глаза. Книги? Зачем, если рядом компьютер, клавиши и Гугл, всегда готовый помочь. Чаще всего Алекс и Иван до полуночи сражались с чудовищами на экране, стреляли и прыгали, метали копья и прятались. И как привести в чувство внуков, ставших жертвами сытости, она не знала.

Слава богу, в доме у нее чистая атмосфера. Детям больше ничто не угрожает. И времени им будет уделено достаточно. Надо подключать психологов и репетиторов, а школа поможет интегрироваться в новое общество.

Мария посмотрела на время и ахнула: дела забросила и все продолжает размышлять о методах воспитания внуков, неожиданно свалившихся ей на голову. Она не знала, справится ли с такой важной задачей, не искалечит ли их судьбы, как искалечила жизнь Соджуна.

* * *

В бельгийской школе, куда определили мальчиков, учились дети разных национальностей. За одной партой с Алексом сидела кареглазая итальянка: смуглая и черноволосая, обладательница тонкой талии и пышного бюста. Большая грудь девушки словно магнит притягивала его. Он пытался привлечь внимание красотки: напяливал на себя футболки с лейблами, дорогие кроссовки и джинсы, но она смотрела на него как на пустое место. Этот европейский взгляд «мимо» Алекс ненавидел. Смотрят, словно видят фигу. Вроде бы ничего не сказали, но чувство оскорбления держалось долго.

– Зря стараешься, модель не по зубам, – подколол Алекса Иван.

– Какая модель?

– Лицо журнала, вон тот чувак сказал.

– Повезло мне, хоть рядом с моделью посижу, – развеселился Алекс, – может быть, еще и за сиськи схвачу, так и просятся сами в руки. Спорим?

Он долго обдумывал, как воплотить эту идею. На большой перемене оказался рядом с красоткой. Резко пошатнулся, словно ему стало плохо, закрыл глаза и в поисках опоры ухватился за ее пышный бюст. Не убирая руки, произнес слабым голосом: «Помогите». И тут она его увидела. Широко распахнула огромные глазищи и поцеловала свои сложенные пальчики: «Пикобелла!»[27]

Короче, Алекс выиграл пари. Ивану пришлось целый месяц выполнять поручения победителя. «Лицо журнала» оказалась еще и королевой бензоколонок – заправочных станций с магазинами и пиццериями – дочерью нефтяного магната. А пиццу Алекс обожал. Так он оправдывал свой интерес к девушке. Кстати, она оказалась нормальной, даже иногда приглашала в свой магазин, где оплачивала покупки и держалась скромно. Алекс был ошарашен: хозяйка смирно ждет, когда подойдет очередь, и сидит в общем зале на виду у всех. Может быть, она лапшу им на уши вешает о своем «нефтяном» происхождении? Он вспомнил, как мама забирала их из школы и везла на обед в ресторан итальянской кухни. Официанты подносили пиццу из печи, подавали десерт и вертелись рядом с салфетками в руках. А здесь никто не вертелся около них. Ни в пиццерии, ни в школе. Новые одноклассники держались обособленно, как будто Алекс и Иван являлись инородными телами.

Там, где прежде был их дом, ребята не сдерживали чувства и беззаботно хохотали, дурачились, с толпой друзей ходили по улицам, покупали уличную еду и ели столько, сколько им хотелось.

В новой школе в среду, один раз в месяц, ученикам привозили кебаб из турецкого заведения «Али Баба». Раз в полгода, наверное, чтобы никого не дискриминировать, в школьном ресторане устраивали дни итальянской кухни со спагетти и пиццей.

Алекс однажды начинил бутерброд огненной кимчхи и принес в школу на обед. Развернул фольгу в столовой и наблюдал, как ученики разбежались по сторонам от непривычного запаха чеснока. Иван разозлился:

– Ты идиот? Зачем притащил в школу кимчхи?

– А ничего, что кимчхи входит в список нематериальных ценностей и находится под защитой ЮНЕСКО? – Алекс наслаждался произведенным эффектом и решил пользоваться любимым блюдом как средством массового поражения.

В обычные дни мальчики во время большой перемены, длившейся почти сорок минут, подпирали школьные стены или обходили территорию; делали вид, что им весело вдвоем. Кстати, в укромных местах натыкались на курильщиков из числа одноклассников, в том числе и девочек. Иван не курил, он задыхался от табачного дыма, а Алекс боялся рекламы на пачках с сигаретами: больные зажимали рты носовыми платками,