Хвосты Кумихо - Нина Ким

Когда переехал в Бельгию, он увидел в супермаркетах овощные наборы. В небольшой картонной коробке сквозь пленку выглядывает одна головка лука, один господин-помидор, одна морковка и хвостик зелени. Красиво и эстетично. Не то что машины с тоннами немытых овощей. Надо подкинуть ей идею. Или самому вернуться в Россию и открыть супермаркеты, такие, как в Европе

– Мам, – произнес он возбужденным голосом, – что я видел в магазине, – и принялся делиться с ней идеей нововведения. Вдруг мать загорится его идеей.

– Милый мой, ты опоздал со своим предложением.

– Облом, – вздохнул Алекс и вернулся к урокам. Открыл учебники и перенесся в тот дом, где ему было спокойно, где вечерами мать требовала тишины, и они с Иваном бегом исполняли ее просьбу.

Это было благословенное время: им никто не мешал резаться в комп или уминать толстые ломти хлеба с колбасой, розовой, пахнущей чесноком. А здесь хлеб нарезали в хлеборезках. Нажимали на кнопку, подставляли пакеты, куда складывали тонкие просвечивающие ломтики. Дома они ломали от булки толстенные куски хлеба, с наслаждением жевали и запивали колой. Из жующих ртов, когда они начинали хохотать, брызгала газировка, растекалась на простыне грязными пятнами, словно у них случилась поллюция.

Что это такое, они узнали из брошюры, полученной в школе. Там же по пунктам четко перечислялись и волосы на лобке, и ночные выделения, и орган между ногами, который просыпался раньше них и будоражил тело. Мальчишки смяли брошюру и небрежно швырнули в урну для бумаги, словно написанное не относилось к ним. Но это было связано с ними напрямую. Они стали раздражительными, злыми. А как не раздражаться, если ни с того ни сего в штанах начал шевелиться «змей»? Вытягивался во весь рост, как оловянный солдатик на посту. Ваня по утрам вообще перестал разговаривать, Алекс передергивался от желтых пятен на простыне, стеснялся, что мама увидит. Перед стиркой она встряхивала каждую вещь, выворачивала наизнанку штаны и рубашки, проверяла карманы и только потом аккуратно складывала грязное белье в стиральную машину.

Кроме того, и с телом происходило непонятное. В местах, о которых даже подумать стыдно, появились курчавые волосики, а на лице повылазили прыщи. Мать успокоила Алекса:

– Пройдет.

– Когда девочек будете любить, – мерзко ухмыльнулся отец Ивана, потирая руки.

Вместо ответа Алекс швырнул мамины щипчики для бровей в похотливую рожу и произнес с брезгливостью:

– Козел… – не успел договорить фразу, как Иван, тоже ждавший путного совета от взрослых, врезал Алексу в нос.

– Поделом, – сказала мама Ивана, не отрываясь от своего занятия. И сказала так беззвучно, что наступила тишина.

Когда они переехали жить в Бельгию, бабушка Мария без лишних разговоров повела ребят к дерматологу.

Им выписали мази и антибиотики от акне (прыщи так называются по-научному), порекомендовали ограничить жирное в рационе и заниматься спортом. Как еще больше заниматься спортом, мальчики не понимали: крутили педали, плавали в бассейне, пинали мяч в футбольной секции. Возмущению их не было предела, но однажды они заметили, что старые прыщи исчезли, а новые не появились. Здорово, хоть лоб не надо прикрывать длинной челкой, которая лезла в глаза.

* * *

Вроде бы жизнь входила в свою колею. Алекс учился в школе и в свободное время работал официантом в ресторане. Когда звонили старые друзья, он небрежно ронял туманные фразы:

– Работаю в культурном центре столицы провинции Лимбурга.

– О! – раздавалось в трубке. Пацаны произносили долгое «о» с восхищением, полностью исчезнувшим в его новой жизни.

Ресторан, куда Алекс устроился на подработку, находился в огромном здании культурного центра. Нарядная публика наполняла фойе задолго до начала представления, затем переходила в ресторан и утоляла жажду. Официанты сновали между столами с подносами, на которых горделиво высились бокалы с вином или шампанским, убирали столы и угодливо улыбались разношерстной публике.

В один из рабочих дней Алекс увидел у входа в здание афишу: «Большой театр в Европе». В списке городов турне оказался и Хасселт. Не раздумывая, он купил билеты на предстоящий балет «Лебединое озеро». Дома, выждав момент, небрежно протянул их бабушке и испугался. Она так разволновалась, что дед посоветовал ей принять успокоительные капли. Отмахнувшись, бабушка Мария разглядывала билеты долго, словно не умела читать. Затем отметила в своей записной книге дату и записала список дел для похода в театр: «маникюр и педикюр, лицо и голова, подобающее вечернее платье и туфли, жемчужные кольца и серьги». Выход бабушки Марии в театр равнялся полету в космос с длительной подготовкой.

Представление было волшебным. Алекс радовался, что принес столько радости самым близким людям, заменившим ему родителей, которые жили в другой жизни и в другом измерении, изредка появляясь в обрывочных снах. Алекс часто просыпался от тепла отцовской ладони, от звонкого голоса матери и не мог понять, что теплая ладонь отца – его собственная, затекшая от тяжести головы, а голос матери – звонкое пение ранних пташек.

Глава 10. Подозрения наследника о своем происхождении

Соджун, Узбекистан, 1957 год

В руках наследника Сэнсей все чаще видел книги. Внук много читал. Возможно, прочитанное поможет ему. Учитель свято верил, что книги ворошат детский ум, помогают стать любознательным, формируют нунчи. Дети в корейском поселке не учились. Они ходили в школу, но до учебников дело не доходило; чаще они просто болтались на улице. И никто за ними не следил: с ранней весны до поздней осени родители барахтались на рисовом поле; зимой отдыхали, ходили по гостям или занимались своими делами.

Отец Соджуна с утра одевался, уходил с друзьями на железнодорожную станцию, где пили дешевое вино, разговаривали о прошлогоднем урожае, сетуя, что опять кормят детей мелкой рисовой сечкой, а крупный рис вынуждены продавать на базаре. Учитель однажды решил выведать, где сын пропадает целыми днями. И был потрясен, увидев всех мужчин из корейского поселка. В тени тополей, на краю автобусной остановки они сидели на обломках кирпичей, на старых рассохшихся деревяшках. В середине круга стояли бутылки с портвейном, стаканы и рыбные консервы с килькой в томате, а рядом валялись алюминиевые вилки с согнутыми зубцами и складной нож. Мужчины смутились, увидев Сэнсея. Повскакивали со своих мест, стали здороваться. Сосед, отец семерых детей, быстро бросил сигарету на землю и освободил место для гостя. Сэнсей присел на камень и стал слушать, о чем шла беседа. Говорили все, кроме его сына. Сдвинув густые брови, тот хмурился. Ему не понравилось, что отец пришел к молодым, но сказать об этом он не мог.