Хвосты Кумихо - Нина Ким

Если бы не длинный перечень вопросов, на которые им предстояло ответить, Алекс с Иваном были бы рады поездке. Мало того что в школе зубрили историю Римской империи, так еще и здесь им приходилось возвращаться к пройденному материалу. Но нет худа без добра, как говаривал отец Алекса, оказываясь дома после очередного побега. Вечный город на семи холмах покорил ребят.

Перед самым отъездом учащимся выпал свободный вечер, которым они могли распорядиться по своему желанию. Конечно, все проголосовали за поход в кафе. Великолепие столицы на пару с вожделенной свободой вскружило молодые головы. Итальянское вино из винограда, вызревшего под знойным солнцем, казалось таким вкусным, что пилось легко и много. В конце вечера одна из девочек не могла стоять на ногах. Не сумев привести ее в чувство, одноклассники развернулись и ушли. Алекс с Иваном переглянулись и транспортировку тела, фонтаном изрыгающего остатки пиццы с вином, взяли на себя. Кое-как дотащили ее до остановки, поймали такси и привезли в гостиницу. Наутро смущенная девушка поблагодарила мальчиков, которые остались в глубоком недоумении от поступка других учеников. А ведь среди них была ее близкая подруга.

– Жесть, – возмутился Алекс.

– Вот и думай после этого, – добавил Иван, – на них надеяться нельзя.

* * *

Весной Ниночка принесла записку из школы. Бабушка тревожилась, не зная, что могло случиться.

– Педагогический совет рекомендовал перевести Нину до завершения учебного года в следующий класс.

– Перепрыгнуть? – удивилась бабушка.

– Да. В истории школы это случилось впервые, – с восхищением проговорила учительница.

– И что нам делать?

– Ничего. Мы выдадим ей учебники для следующего класса. Можете повторить таблицу умножения.

Так что не все было плохо в новой жизни. Они вместе восхищались успехами Нины и Елизаветы в школе, достижениями Виктории в университете: она стала первой из семьи, кто получил высшее образование в Европе, причем не одно, а два. Освоила одно из самых тяжелых направлений – получила специальность индустриального инженера. Вторым направлением была международная экономика. Оправдала надежды корейской семьи, где требовали учиться, учиться и учиться.

Бабушка Мария очень надеялась, что Виктория станет примером для братьев, но внуки не торопились вгрызаться в учебу. Они задыхались от обилия домашних заданий по всем предметам и не знали, как сдадут выпускные экзамены. В июне началась горячая пора. В комнатах ночами горел свет, парней невозможно было оторвать от учебников. Зубрили, зубрили и пытались удержать знания в голове, ставшей похожей на дырявое решето. В том году весна дразнила теплой погодой, почти летней. За окном магнолия усыпала двор розовыми лепестками, следом зацвела сирень, запах ее дурманил.

Иногда Алекс сидел на низенькой деревянной скамеечке, сколоченной дедом, и смотрел на ландыши в углу двора. Скромные белые цветы успокаивали его, подталкивая к правильным решениям. Он чувствовал, что диплом об окончании средней школы пролетит мимо. Что скажет матери, не знал и знать не хотел. Попытается уступить эту миссию бабушке Марии; вдруг у нее получится убедить маму в том, что Алекс учился до потемнения в глазах, но не смог получить аттестат.

– Иди заниматься! – кричал Иван, приоткрыв окно. – Надо химию учить, а не цветочки разглядывать.

– Иду, – отвечал Алекс и сидел на месте. Он уже знал, что будет делать после окончания школы. Отыскал визитку, которую ему вручил менеджер на старой работе, и принял железное решение. Правда, с того времени прошло больше года.

* * *

В конце июня школа чествовала своих выпускников. Удивительно, но Иван получил аттестат, а Алекс, как и предполагал, пролетел. Конечно, он не пошел на бал, сидел дома, обложившись учебниками. Педсовет дал ему шанс: попытаться еще раз сдать экзамены в августе.

– Успокойся, получу диплом, – твердо сказал матери и отключил телефон, стараясь не смотреть на бабушку Марию, которая не знала, как радоваться за одного внука и грустить из-за другого.

Глава 12. Лето наследника на рисовом поле

Соджун, Узбекистан, 1962 год

Дом гудел. На улицу выносили одеяла, накомарники, одежду, мешки с продуктами. Мать кричала, чтобы всё складывали ровно и ничего не теряли, иначе будут сверкать на поле голыми задницами. Кирзовую сумку, набитую консервами, макаронами, бутылками с хлопковым маслом, солью и сахаром, доверила старшему сыну. Соджун сморщился, ручки впились в ладонь, а «драгоценный груз» мешал шагать. Интересно, как мать носила по две полных сумки и не жаловалась? К обеду они добрались до автобусной остановки, где их подобрал водитель-узбек и довез до райцентра. Там мать опять умудрилась поймать попутный грузовик, и к вечеру они оказались на рисовом поле, где работали дед и отец.

Каждый год повторялась одна и та же история. Ранней весной мужчины покидали свои дома и отсутствовали почти семь месяцев. Но до начала полевых работ отец наносил визиты ростовщикам: занимал деньги. Вечерами рассказывал матери, что те совсем стыд потеряли, подняли проценты в два раза. Но деваться некуда, приходилось соглашаться на такие условия. Занятые деньги отец делил на самые необходимые расходы: взнос за землю, покупка селитры и хозяйственные дела.

В эту весну Соджун заметил на столе открытый блокнот со странными набросками из пронумерованных линий. Он испуганно отошел в сторону, увидев отца. Обычно дети не смели трогать вещи взрослых. Но в этот раз произошло удивительное: отец подошел к сыну, взял блокнот из его рук и острием карандаша начал водить по расчерченным линиям:

– Это наше поле. Надо так провести арыки, чтобы вода смогла добраться до каждого чека, ведь земля не бывает ровной, там подъем, здесь спуск. Вода – это жизнь. Без нее ничего не вырастет.

– Как вы научились чертить?

– Я окончил гидромелиоративный техникум. Ты тоже после школы можешь научиться спасать землю от засухи. Вода – это жизнь, – повторил еще раз отец.

– У вашего отца меткий глаз, не каждый видит поле. Поэтому его охотно берут в бригаду, – тут же поддакнула мать.

Соджун усмехнулся. Бригада. Скажет тоже. Дружки собрались вместе и корячатся в диком поле, где растет одна джида[33] и по ночам воют шакалы. Летом еще и детей загоняли в рисовые чеки, наполненные водой, в которой кишели жуки и змеи. Завтракали и обедали на поле. Садились на узкие земляные перегородки и жевали рис вприкуску с мошкарой. Ужинали внутри накомарника. На тусклый свет керосиновой лампы с поля слетались полчища комаров и начинали атаковать. Накомарник походил на осажденную крепость, и враги зорко следили за движением полога. Перед сном начиналась охота за комарами, сумевшими залететь внутрь. Вскоре все стихало. Только изредка раздавались громкие шлепки, когда комары с тонким писком начинали кружить в темноте.