Хвосты Кумихо - Нина Ким

Но потом, когда взрослые засыпали после тяжелого дня, пацаны выскальзывали из накомарников и развлекались. Прятались за землянками, натыкаясь на хозяйственную утварь, метали ножи в темноте и в неярком свете фонариков разглядывали, куда уткнулось лезвие. Наигравшись вволю, бесшумно подкрадывались к землянкам. Соджун приподнимал край накомарника, тихо ложился на свое место и засыпал под комариный писк и ночные шорохи рисового поля.

Рано утром, задолго до рассвета, когда еще не погасли звезды, в самый сладкий час сна, взрослые начинали будить детей:

– Просыпайтесь! Пали-пали или останетесь без завтрака! – кричала мать, и дети знали, что проспавшие действительно останутся без еды.

– Идем, – за всех отвечал Валерий и первым показывался из накомарника. Бежал к рукомойнику, умывался и помогал матери собирать нехитрый завтрак. Затем младшие садились в круг и, с почти закрытыми глазами, жевали рис, оставшийся с вечера. Шли на поле, где мать уже ждала их и шлепала по воде рукой возле себя, показывая место работы.

Наследнику не удавалось увиливать от трудовых обязанностей. Сколько ни кашлял и ни хрипел, мать не обращала на него внимания, а иногда отвешивала притворщику подзатыльник: «Заканчивай спектакль, артист погорелого театра».

Амя бы разрешила ему валяться до обеда на топчане и заниматься своими делами. Чаще всего он читал книги и мечтал о том, как убежит от опостылевших рисовых чеков. Но в это лето, первое без амя, он поднимался вместе со всеми и занимался прополкой, лениво вытягивая из воды сорняки.

Так прошел июнь, затем жаркий июль. Настолько жаркий, что на работу взрослые и дети выходили ближе к пяти часам, когда солнце сползало с зенита и становилось чуть прохладнее. Чилля – месяц беспощадной жары, в какую даже птицы прятались в кустах и не летали. Вода становилась горячей, и ребятишки, чьи родители работали в одной бригаде, купались до одури в каналах и арыках. За лето кожа успевала загореть и облезть не один раз. Август приносил прохладу и надежду, что скоро кончится рисовая каторга. Звезды беспрестанно падали под лай кишлачных собак и сгорали на лету. Чеки, наполненные водой, блестели под луной, и рисовые стебли, ровные и очищенные от сорняков, казались хрупкими и волшебными. Наверное, это были самые красивые летние вечера, сопровождаемые пением лягушек и писком комаров.

* * *

В середине месяца дети возвращались домой: надо готовиться к новому учебному году. Соджун морщился, вспоминая школу, но знал, что учиться надо. Он перешел в восьмой класс. Все. Свидетельство о восьмилетнем образовании почти в кармане. И с учебой будет покончено навсегда. Он умрет, но в девятый класс средней школы, которая находилась за десять километров от корейского поселка, не пойдет. Каждый день просыпаться в шесть утра и два километра топать пешком до автобусной остановки? Нет уж.

Сентябрь, октябрь, ноябрь превращались в райские месяцы. Родители на поле, дети на свободе. Правда, старшие сестры, сколько он помнил, корпели над учебниками и после окончания школы поступили в институт. Родители и дед с бабушкой очень гордились, когда старшая сестра стала студенткой кын хяко, высшего учебного заведения, и возлагали на нее большие надежды. Когда же средняя сестра поступила в кын хяко, все вели себя так, словно над их домом загорелась звезда. Соджуну и начальная школа не нужна. Никакая вообще. Кому нравится, пусть тот и учится. Ну почему он родился наследником? Какие же дурацкие законы в корейских семьях! Он с удовольствием уступит свой титул младшему брату Валерию, который и на свет появился незаметно, и не болел, и работал за себя и за незадачливого Чан Соджуна.

* * *

Первого сентября ученики собрались на улице перед двухэтажным зданием. Директор школы, баба Лиза, как называли ее дети, стояла перед толпой своих подопечных и улыбалась. Улыбка появлялась на ее полном лице с обвисшими щеками в первый и последний день учебного года. В иные дни она оглядывала учеников подозрительным взглядом, хмурилась и шла дальше. Сегодня баба Лиза улыбнулась по инерции даже Соджуну. Это был плохой знак: учиться надо, дружок, никаких шалостей, вот я тебя! Сделав смирную физиономию, он подождал, пока директор скроется из вида, и подошел к пацанам. Отметил, что одноклассники вымахали за лето, теперь придется ему на уроках физкультуры стоять последним. Даже девчонки выше его. Противные какие, ходят с задранными носами, как будто уже золотую медаль получили за отличную учебу. Соседка по парте держала в руках новый дипломат с блестящими замками и поправляла волосы взрослым движением. Соджун вызывающим жестом выставил напоказ свой ободранный портфель и сел на Чукотку – за самую последнюю парту, на свое законное место. Первый день прошел быстро, получали учебники, слушали классную руководительницу, рассказывающую о планах на учебный год, где основным словом являлось «надо».

Но для Соджуна этот день закончился плачевно. Когда он зашел домой, раздался вопль матери, неожиданно приехавшей с поля. Парень подумал, что ее укусил скорпион. Он сжался от страха и не понимал, что случилось. В это время появился Валерий с двумя портфелями, рядом с ним стояла младшая сестренка.

– Эх ты, тебе купили новую одежду, и что вышло? – Братишка осуждающе смотрел на кеды Соджуна, заляпанные коровьим навозом, на рубашку с черными пятнами от мазута, ставшую серой, на пыльные брюки.

– Приводи теперь все в порядок. – Мать, ссутулившись, отвернулась от детей и замолчала. Соджун смотрел на ее подрагивающие плечи и ругал себя последними словами.

– Постираю, – отважился он дать обещание, даже не представляя, как надо стирать.

«Ладно, – утешил он себя, – скоро мать уедет на поле помогать отцу, деду не до моей грязной одежды. А пока сгоняю к пацанам».

* * *

Солнце садилось за горизонт, когда он вернулся домой и увидел на бельевой веревке свои кеды без следов коровьих лепешек и выстиранную рубашку, которая выглядела как новая.

Валерий с Натальей готовили ужин. Носили из летней кухни чашки с едой, ложки с вилками и рассаживались вокруг клеенки, постеленной на веранде.

– Орабай[34], иди к нам, – позвала его сестренка.

– Смотри, не наступи в коровью лепешку, – засмеялся Валерий, весело подтрунивая над братом.

Первым с ужином справился дед, встал из-за низенького стола, за которым ел один. Потом братья побросали ложки, старший ушел на перекур, а младший остался с Натальей убирать грязную посуду.

* * *

Сентябрь и октябрь пролетели быстро. Наследник листал школьный дневник и пытался стереть замечания и двойки по всем предметам:

«Не выучил урок по химии».

«Пропустил занятия».

«Пришел в школу без учебников».

«Подрался с одноклассником».

Записи красного цвета, похожие по содержанию, перепрыгивали из