Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

И в этот момент третий попытался воспользоваться моментом и с размаху ткнул копьём в бок Добрыни. Однако секироносец предвидел это и был начеку: он просто подставил свежий труп своего последнего врага как щит. Каменный наконечник с глухим стуком вошёл в мёртвую плоть, увязнув в ней. Волков, не выпуская тушу из руки, рванул его на себя, сбивая нападающего с ног, и тут же, перехватив секиру, обрушил её сверху.

Теперь их, гоблинсов, оставалось всего трое. Они сбились в кучку у огромного корня, их глаза бегали по нам, полные животного, слепого ужаса. Мы с Добрыней, стоявшие с одной стороны, Аня, уже державшая на тетиве новую стрелу, и Варвара, снова заряжавшая арбалет, — с другой. Мы их окружили.

И тут один из них судорожно вытащил из-за пазухи нечто, похожее на короткую, толстую, тёмную кость или сучковатую палку, с отверстиями. Он поднёс её к своим тонким, синим губам и изо всех сил дунул.

И все же, звука не было: вернее, я ничего не услышал. Ни свиста, ни воя: ничего. Однако я увидел, как на его висках вздулись жилы, а глаза закатились от напряжения. И в тот же миг я почувствовал, нет, даже не почувствовал, а ощутил кожей странную, неприятную вибрацию в воздухе. Это было похоже на низкочастотный гул, который не слышишь ушами, но от которого начинает болеть голова и подкашиваются ноги. Это была не звуковая атака, а что-то иное: сигнал? Сигнал, что не был слышим обычным людям?

Мы напряглись, но ничего не произошло. Гул, который слышал отчетливо лишь Сергей, стих так же внезапно, как и начался. Гоблин-сигнальщик выпустил свою дудку из ослабевших пальцев, и взялся покрепче за своё копьё.

Их всё ещё оставалось трое: окружённых, деморализованных, почти без надежды на спасение. Аня и Варвара, не сговариваясь, действовали синхронно. Две тетивы взвыли почти одновременно. Костяная стрела Ани вонзилась в глаз одному гоблину, а медный болт Варвары попал второму в основание шеи. Двое упали, не издав ни звука.

Последний остроухий, видя гибель всех своих сородичей, впал в чистое, неконтролируемое паническое безумие. Он издал вопль, в котором смешались и ярость, и отчаяние, и страх. Схватив копьё, последний из гоблинсов бросился прямо на меня, как на самого ближнего и, вероятно, самого молодого и слабого противника. Его атака была отчаянной, быстрой, но абсолютно бесформенной. В ней не было ни техники, ни расчёта: только слепая ярость и отчаяние.

Я просто отступил на шаг в сторону, позволив инерции броска пронести его мимо. Его копьё пронзило пустоту там, где я только что стоял. И пока он, не сумев остановиться, проносился мимо, я провёл «Клинком Ангбера» по дуге, целиком вложившись в удар. Лезвие пересекло ему спину на уровне лопаток. Он пробежал ещё пару шагов, потом споткнулся и рухнул ничком, сложившись, как перочинный нож. Его копьё, выпавшее из ослабевших рук, воткнулось в землю и качалось, как маятник, отсчитывая последние секунды его жизни.

И наступило затишье. Не то, что прежде: напряжённая тишина леса, а тяжёлая, густая, наполненная запахами крови, развороченных внутренностей, пота и страха тишь. Я стоял, чувствуя, как дрожь от осознания только что отгремевшего боя начинает пробираться к моим рукам.

Я поднял глаза. Добрыня, весь забрызганный чужой кровью, тяжело опёрся на свою секиру, его могучая грудь ходила ходуном. Он окинул взглядом поле боя, потом перевёл его на меня. В его глазах, ещё не остывших от ярости, мелькнуло что-то: уважение, удивление, признательность, что последовали за ними и не остались в стороне?

Варвара уже бежала к своим: к неподвижным телам Данилы и Мирона. Аня осторожно, с натянутым луком, подошла ко мне, её взгляд сканировал кусты, стволы деревьев, убедившись, что угроз больше нет, она немного расслабилась и начала проверять не ранен ли я. Глеб сидел полулёжа, опершись руками на свой меч, а спиной на могучий ствол дерева.

Сергей, который, выполняя мой приказ, неотступно следовал за ней, прикрывая наш тыл. Его рука с «Примулой» была опущена, но не расслаблена.

Глава 9

Поход в лес VII

К Данилу и Мирону первым бросился Добрыня, отбросив свою окровавленную секиру к подножию дуба с глухим стуком. Он опустился на корточки рядом с ними, и его широкое, обычно добродушное лицо исказилось гримасой беспомощной ярости.

Данила лежал, его худощавое тело было неестественно выгнуто. Потрёпанный кожаный доспех на груди был разорван, и сквозь разрез зияла глубокая, рваная рана от копья. Кровь сочилась тёмной, почти чёрной струйкой, медленно пропитывая землю под ним. Его лицо было пепельно-серым, губы синими. Он дышал прерывисто, с хриплым бульканьем в горле. Мирон лежал рядом. Каменный наконечник копья торчал у него в боку, чуть ниже ребер. Он не стонал, а лишь тихо поскуливал, как раненый щенок, его веки дрожали. Рука непроизвольно судорожно дергалась, сжимая горсть мха.

Варвара подбежала к ним следующей. Её лицо, ещё минуту назад сосредоточенное и хладнокровное, теперь было бледным. Она сбросила с плеча небольшую походную сумку и достала оттуда свёрток из относительно чистого, но грубого полотна. Её движения были быстрыми, отточенными, но в них чувствовалась дрожь. Не тратя слов, она взяла Данилу за плечи, перевернула его на бок, чтобы оценить рану сзади: выходного отверстия не было, наконечник, видимо, остался внутри. Она порвала его рубаху, обнажив рану, и принялась за дело.

Сначала она взяла эти подобия бинтов, сложив их в несколько раз в толстую прокладку, она с силой прижала их к ране. Данила без сознания вздрогнул всем телом.

— Держись, чёрт возьми, держись. Моранокт не заберёт сегодня у меня не одного из вас… — прошептала она себе под нос, обматывая его грудную клетку тугими витками.

Её пальцы, обычно такие ловкие при заряжании арбалета, теперь скользили по скользкой от крови коже и ткани. Аня, отложив лук и подошла ей на помощь. Она молча взяла оставшиеся бинты и принялась перевязывать Мирона. Её руки тоже дрожали, но движения были аккуратнее и увереннее. Моя сестра не пыталась вытащить копьё: сейчас это было смертельно опасно. Вместо этого она осторожно обложила торчащий древко тряпками, стараясь его зафиксировать, чтобы оно не двигалось при переноске. Её лицо было каменным, а губы плотно сжаты.

— У нас… есть зелье, — хрипло сказала Варвара, не отрываясь