Кофе и тайны Книфе - Мария Руслановна Шебанец

Я смотрел, как он листает книжку в кресле, и ненавидел себя. Но я себя знаю. Это честное решение. Правильное.

Девушка больше не приходила смотреть мне в глаза. Сны от меня отвернулись.

Дедлайны

Я закрыл дверь за сонным Яшкой и отчаянно зевнул. Наконец-то хотелось есть. Голова всё ещё болела, слабость мешала твёрдо стоять на ногах, но я достаточно пришёл в себя для включения автопилота.

Автопилот проследовал на кухню, запустил кофемашину и организовал яичницу с гренками из залежавшегося батона. Мы с ним взбодрились от одного запаха. Быстро позавтракав, я вернулся с кофе к ноутбуку и принялся проверять переписку.

Да, сразу несколько дедлайнов коту под хвост. Но фото градусника помогло, и после ряда возмущённых сообщений было даже несколько пожеланий здоровья и перенесённых сроков. Окончательно сорвался только один заказ – и, честно говоря, я не слишком расстроился. Скучные переводы почти одинаковых технических статей – не лучшее, на что можно потратить рабочий день.

Отправив всем пострадавшим сообщение с извинениями, я принялся разбирать долги. Работалось не быстро: остатки простуды давали о себе знать. Но горячее питьё и таблетки помогли продержаться до вечера и закрыть все вопросы.

Последние сообщения пришлось набирать вслепую во всех смыслах. Зато совесть полегчала ровно на один пункт. Я завесил шторы и включил свет. Комната сразу стала другой, чуть менее реальной, чем за секунду до.

И тогда я наконец-то сделал то, о чём не давал себе думать всё это время. Сел на краешек дивана и уставился в зеркало. Заставил себя успокоиться, насколько мог, задышал ровно и относительно благодушно, пытаясь вернуть то самое настроение. Минута. Три. Пять. Сонливость. Десять минут. Зевок. Двадцать. Головокружение и первый провал в дрёму. Полчаса.

На грани сна – лучшее время для галлюцинаций! Ну же!

Зеркало молчало. Ни намёка на шаги за дверью. Свет не колебался, ручка двери не вздрагивала от невидимого прикосновения с той стороны. Как будто я всё выдумал.

Может, так и было?

Но тогда что за странности с уходом Тэда и Труди? Их увели к зеркалу, я точно слышал. Там их должны были встретить королевские стражники – и я даже догадывался, какой именно королевы, хотя и не мог поверить в это до конца. Но что поделать, если самое логичное решение было заодно ещё и невозможным.

Стражники. Может быть, зеркало молчит поэтому? Тэда и Труди взяли под стражу? Но если это та самая королева, я уже знаю, какой приказ она отдаст…

Стоп. Я не буду додумывать эту мысль. Если это та самая королева, то никто ещё не видел приведения приказа в действие. Не в их мире. С Тэдом и Труди всё будет хорошо. Уж у себя-то на родине они точно со всем справятся.

Но сейчас им точно не до меня. Надо разбираться самому.

Я никак не мог понять, что именно случилось в тот день в Книфе. Хорошо, допустим, я приму тот факт, что приглашение из зеркала мне не померещилось. Приму как данность, что Тэд и Труди пришли из очень странного места. Зазеркалье? Книга? Сон? Не знаю, пусть это будет просто N. Нигде, относительно знакомого мне мира.

Итак, 2Т уходят из точки N и приходят сюда. Они приглашают меня и воплощают то самое K, о котором я мечтал. Ремонтных работ я не вижу, курьеров с книгами и предметами декора тоже не встречаю. Ещё и камера не может ничего заснять. Есть во всём что-то странное. Какой-то икс, который я боюсь спугнуть.

Я взял жёлтый квадратик бумаги для заметок и нацарапал что-то вроде уравнения:

K = N – 2T + x

И как только я позволяю себе первые проблески веры в чудо, приходят эти двое, таможенники. Обвиняют 2Т в «контрабанде» и отправляют обратно. А прекрасное K после их «дезинфекции» теряет икс и становится точно таким, каким я готов был его увидеть в самом начале. Всё возвращается к нулю.

Я вернулся к листку и сочинил историю-уравнение попроще:

K – 2T – x = 0

Вот и всё. Книфе в этом случае равняется Тэду и Труди плюс им одним известный икс. Значит, я ничем не смогу помочь Книфе. Я всё правильно решил.

Я с неприязнью смотрел на миллионную кружку чая, не в силах ни допить, ни вылить, когда раздался звонок.

– Лар? Куда ты запропастился? Я уже все морги обзвонила! Ты почему трубку не берёшь!

– Привет, ТётьЛер. Всё хорошо. Простуда была, спал после таблеток.

– Какой ужас! Я же говорила, что ты в своём драном пальто все лёгкие убьёшь! Ничему тебя сестра не научила. Давай я приеду! У меня стоит банка народного средства, мигом на ноги встанешь!

– Только не это! ТётьЛер, я уже в норме, честно. Нечего тебе из другого города ехать, у тебя же спина.

– Ой, не говори! И спина, и шея, и давление!

– Вот-вот!

– Хорошо, я не поеду. Но давай я тебе пришлю один заговор, мне соседка переписала, очень сильный, мигом на ноги встанешь!

– Слушай, давай не будем…

– Я сама знаю, что буду, а что не буду! Сейчас пришлю, читай три дня перед сном. И я за тебя почитаю, чтобы посильнее было.

– Всё, пока, – я отбросил телефон как гадюку.

Рука не отпускала лицо. Я знал, что тётя не со зла, но сколько же стыда приносил каждый такой звонок.

И воспоминаний.

Интересно, у меня ещё осталось пиво в холодильнике? Чёрт, я же не ходил за покупками последние дни, добивал заказы.

Тащиться в магазин сил уже не было, и я всё-таки допил остывший чай. От благородного шу оставалась только бесконечная горечь. Но я делал глоток за глотком, пропитываясь ей до самых ногтей.

Завтра. Завтра я найду в Книфе документы и контакты, сдам помещение арендодателю и… И напьюсь до чёртиков на деньги с последних заказов. Я устал верить. Нет больше икса, нет Книфе. Пора возвращаться в реальность.

Ночью вместо зеленоглазой незнакомки мне явился огромный судья в парике и полумаске. Он презрительно косился на крохотного меня и листал страницы моего дела. Водя по строчкам, он картинно ужасался, хватался за сердце и кривил под маской рот:

– Никогда! Никогда ещё я не встречал такого страшного преступника! – громогласно повторял он. – Предательство! Убийство! Отказ от держания ответа за тех, кого приручили! Отвратительно!

Он принялся перебирать варианты казней, которые могли бы подойти для моего случая. Скорпионы и пламя, тартар и чтение стихов с открыточек, что рассылают по мессенджерам. Несмотря на абсурд этого сна, – а я уже почти догадался, что сплю – последняя кара меня по-настоящему испугала. Кажется, судья это заметил, потому что он захлопнул свою толстенную книгу и объявил:

– Приговаривается! К смерти через слушание! Введите чтеца!

Вокруг нас заклубился туман, и из него вышла инспекторша. На её носу появились огромные очки в толстой коричневой оправе. Она вытащила телефон, что-то в нём нажала и объявила:

– Письмо счастья номер триста двадцать восемь! Перешли тридцати юбилярам, и никогда не состаришься!

Сегодня важный праздник – юбилей!

Такая очень кругленькая дата.

И мы собрались пожелать успех,

И принесли подарки…

– Нет! Не надо!

Это кричал судья. Инспекторша удивлённо замолчала. Судья закричал на неё:

– Вы с ума сошли! Приговор вынесен ему, а не мне! Подождите, дайте заткнуть уши!

Он вытащил беруши из кармана мантии и старательно вкрутил куда-то под парик.

– Ну, вот, сейчас проверим, – прогудел он себе под нос, размахиваясь молотком и со всей дури опуская его на стол. Грохот был дичайший.

– Прекрасно, я ничего не слышу! – объявил судья. – Исполнение приговора продолжить немедленно!

И принялся стучать молотком – раз, два, три, десять… Грохот разрастался и усиливался эхом, а инспекторша присоединила к этому отвратительному ритму новое мерзкое стихотворение. Я в панике попытался заткнуть уши, но мощь звуковых вибраций проходила через кожу, мышцы, кости, заставляя звучать изнутри удары и рифмы,