Кофе и тайны Книфе - Мария Руслановна Шебанец

собственным мыслям и потащилась в ванную. Смыла ледяной водой оскал с лица, вытираться не стала. Злость отступила на минуту, но тут же вернулась с новой мишенью, испаряя капли с кожи.

«Ведь в июне практика обязательна. А меня лишили подработки. И теперь надо унижаться и проситься хоть куда-нибудь, лишь бы взяли. На любых условиях. Срочно».

Из кабинета послышался стук клавиш. Аня сменила курс.

– Мама! Почему ты никуда меня не устроила? Всех одногруппников пристроили родители! А тебе на меня плевать!

Аня рухнула на мамину кровать, так что подушка свалилась на пол.

Мать повернула голову от компьютера, убедилась, что все целы, и проговорила:

– Подними, пожалуйста. Я на неё голову кладу.

Аня подняла подушку с пола и бросила в стену, к которой была приставлена кровать.

– Мама! Ты меня слушаешь? Я вообще-то ещё ребёнок! Ты должна за меня решать!

– Неправда. Нельзя решать судьбу за другого человека.

– Да нет у меня никакой судьбы! У меня никогда ничего не получается! Я буду нищей поварихой в какой-нибудь задрипанной столовке! И дети мои так же будут просить денег на ботинки, а я не смогу купить!

– Если так запланируешь, точно будет. Но ты уже решила вопрос однажды, и ничего не мешает сделать это снова. Ты сама нашла подработку и купила ботинки. Твои блюда нахваливают даже старушки у подъезда. Ты умна и талантлива. Сейчас у тебя сложное время – так случается в жизни. И всё-таки ты прекрасно справляешься.

– Но почему ты не решишь за меня?

Мать развернулась вместе с креслом и посмотрела на Аню:

– Потому что за меня уже решали. Как думаешь, почему у меня нет высшего образования?

– Потому что оно тебе не нужно? Как мне? Я сразу поняла, что терять лишние годы не хочу: мне нравится готовить, а этому легко научат после девятого.

– Потому что отец запретил мне доучиваться в школе и отправил учиться торговать. Он вбил себе в голову, что главное – как можно скорее начать работать. А то, что его отличница мечтала о науке и культуре, обзывал блажью. И тогда у меня всё пошло наперекосяк…

– Загуляла, родила меня, – ехидно начала перечислять Аня.

– И это тоже, – спокойно подтвердила мать. – И мечту посвятить себя науке я уже не исполню. Зато позабочусь о том, чтобы ты всегда знала, что каждое важное решение в жизни было твоим собственным. Хорошим или плохим – не так важно. Твоим. А решить всегда что-то можно. Да, мне пришлось пойти в торговлю, но и шанс ухватиться за место, где нужно знание языков и умение творить я тоже не упустила. И продолжаю учиться тому, что люблю.

– Аня набрала воздуха в грудь, но мать подняла ладонь:

– Подожди секунду. Я только напомню, что всегда готова помочь советом, поделиться опытом, вмешаться там, где ты действительно не справишься одна. Не из-за надуманной неудачливости, а потому, что это задача для двоих. Ты меня слышишь?

– Слышу, – буркнула Аня. – Но легче мне от этого не становится.

– Сложные задачи приносят самую большую радость. Когда ты находишь к ним решение, – сказала мать. – Ты – самая сложная задача в моей жизни. И самая большая гордость.

– Ага, прям сил нет какая большая, – буркнула Аня. – Я спать.

Она вылетела из комнаты, сопровождаемая грустным «Доброй ночи!» и заперлась у себя. Да, надо что-то делать. Надо принять, что Книфе больше нет. Мечты больше нет. Есть задачи…

«Ох уж эта мама, – думала Аня, забираясь под одеяло. – Всем говорит, что гуманитарий, а у самой одни задачи и решения на уме. Физмат по ней плачет. Ладно, как она там любит всё раскладывать…»

Аня водила пальцем по стене, вычерчивая невидимое условие задачи.

• Дано: поиск практики на месяц.

• Не дано: лучшее в мире Книфе.

Аня всхлипнула и покосилась на дверь. Нет, не услышала.

• Найти: место для практики на месяц.

• Решение: …

Аня задумалась. Веки, тяжёлые от слёз, упорно опускались. Уже начали проступать первые очертания сна, когда она шепнула себе:

«Буду гулять и заходить в разные кафе. Составлю список не самых ужасных. А потом напишу всем в соцсети. Кто-нибудь да ответит».

Задачи всегда приносят радость в момент решения. Даже если решение не идеально. Даже если решение промежуточное.

Аня спала, и её губы, привычно сложенные «рыбкой», медленно расслаблялись. Когда мама заглянула в комнату, вытирая дрожащие руки, кончики упрямых губ смотрели вверх. Совсем чуть-чуть. Но смотрели.

Лето

В книжном напротив Книфе было безлюдно. Школьники отсыпались после учебного года, родители лихорадочно договаривались с бабушками о побывке, в парке неподалёку готовились к праздничному набегу ребятни, а телефон Ани нетерпеливо тренькал сообщениями от куратора группы.

«Нашла?»

«В процессе».

«У меня вся статистика коту под хвост! Ты единственная из группы ещё не на практике!»

«До конца недели буду».

У неё уже было несколько предложений, даже одно от пиццерии по соседству. План сработал, дело было за малым: определиться. Но здесь Аня забуксовала.

Который раз за неделю она листала всех подряд «Алис» на полке, время от времени поглядывая в окно. На опустевшей двери Книфе трепыхался листок с проклятым объявлением.

Ни в одной «Алисе» не было набоковского перевода. Но книг всё равно было много, и текст в них отличался. Ане взбрело в голову отыскать, в чьём переводе прозвучало её любимое «Всё чудесатее и чудесатее». Она перелистывала страницы, отыскивая нужное место.

«Всё страньше и страньше!»

«Всё более и более интереснее!»

«Чем дальше, тем страньше!»

«Любопытей да любопытей!»

«Удивно и удивно!»

Она сдалась и подошла к консультанту. Женщина строго посмотрела на неё поверх очков. Аня стушевалась, но всё-таки спросила:

– Извините, а в какой «Алисе» перевод про «Чудесатее и…»

– Да что вы все привязались! – возмутилась женщина. – Нет такого перевода!

– Как нет?

– А вот так. Это из радиоспектакля. Ушло в массы. Девочка, ты выбери уже хоть что-нибудь, битый час книги мусолишь.

– Я недолго.

Аня вернулась к стенду с «Алисами». Надо же, нет такой книги. А казалось, именно этот перевод она читала в детстве. По радио уж точно не слушала.

Разными были не только переводы, но и иллюстрации. Классический Тэнниэлл в чёрно-белом и цветном вариантах радовал глаз, как старый знакомый. Но были и совсем другие: комичные детские рисунки, размытые акварельные и карандашные мотивы, строгие реалистичные изображения, будто из жизни американских фермеров, были даже смешные круглолицые пухляши в стиле художницы Гапчинской. Аня даже заглянула под обложку – точно, Гапчинская!

Одна большая книга притягивала и пугала одновременно. На мелованных страницах происходило что-то тёмное и жутковатое. Текст был знакомым, но Алиса здесь была фарфорово-бледной, с покрасневшими глазами и лихорадочным румянцем. Совсем как Аня в последние дни. Казалось, что девочка больна, а Страну Чудес нарисовала в её сознании лихорадка. Белый Кролик, маленький и пушистый, скрывал что-то опасное. Будто вот-вот он выпустит клыки и превратится в…

– Бенджамин Лакомб.

Напротив стенда сияла улыбка. Человека за ней сложно было разглядеть, но это и не требовалось. Так в городе улыбался только один персонаж.

– Яшка! Ты что здесь делаешь?

– Бенджамин Лакомб, – заклинание повторилось.

– Что?

– Не что, а кто. Художник. Это он создал Алису, которую ты разглядываешь.

– Такая странная. Пугающая, тревожная, и…

– Манящая. Я хотел себе такую, да цена кусачая. Решил, что сначала выучусь, а с первой зарплаты сделаю себе подарок. Книга за это время точно станет дешевле. А если закончится тираж, найду её на книжном аукционе.

– Хорошая идея! Знаешь, я тоже себе так спланирую!

– Не надо. Я сначала куплю тебе, а потом себе. Лады?

Аня вспыхнула и чуть было не стала благодарить, но тут же вспомнила, как сильно сердита на Яшку:

– Чудишь! Я раньше тебя на работу выйду, забыл? Мне всего год в колледже остался, а тебе ещё в вышку поступать.

– Ничего, разберёмся как-нибудь.

Безопасные темы для разговора вдруг закончились, и Аня перевернула ещё несколько страниц. Поймала на себе суровый взгляд консультанта, поёжилась и поставила книгу на место. Взгляд снова скользнул к листочку на двери Книфе. Яшка смотрел туда же:

– Лар ещё не заходил?

– Нет. А разве должен?

– Аренда оплачена до сегодняшнего дня. Тэд и Труди как-то обсуждали, когда я