Предел. Выживание - Евгений Сладков

Одновременно страшное и, пожалуй, оттого завораживающее зрелище.

— Линия Орды? — спросил Лаврию, ткнув в его направлении.

Она кивнула:

— Дальняя. Пока.

Не удержался, восхитился вслух:

— Люблю это слово. «Пока». В нём столько возможностей умереть позже, что аж дух захватывает!

И тут же прилетело от старшей:

— Молчи, аргумент, и иди.

Напоминание было своевременным — мы как раз достигли цели, у которой гарнизонный нас оставил, скользнув внутрь…

Когда ожидание порядком затянулось, и нас наконец-то пригласили пройти.

В штабе пахло свежими чернилами, холодным железом и лютым недосыпом. За длинным столом сидели трое. Комендант гарнизона, седой интендант и женщина в форме Корпуса с перевязанной шеей. На карте, лежащей перед ними, красные и чёрные метки наползали с востока, как болезнь, накатывая на одинокие точки, которых на пути расходящейся волны стояло слишком мало…

Четвёртым среди собравшихся был наш дражайший куратор. Малактор при этом выглядел предельно довольным, из-за чего под ложечкой зачавкало моментом. Довольный старший — это всегда дурной знак, который в памяти оставили как «забывашковые» времена, так и период истязаний на Арене.

Хуже было только то, что я не ошибся — при виде нас с Лаврией он ещё более оживился:

— А вот и наша Змея! Я как раз объяснял, что учеников Академии нельзя использовать как мешки с песком, несмотря на то что некоторые действительно соответствуют им по интеллекту.

Первый из сидящих за столом, которого я окрестил комендантом, пристально посмотрел на нас.

Я бы хотел сказать, что он выглядел как самый обычный, заурядный человек. Но не мог — надвигающаяся беда сделала его старше лет на десять, не спросив при этом никакого разрешения. Под глазами тени. На подбородке щетина. Пальцы в чернилах и крови. Кажется, последняя здесь повсеместно…

— Лаврия, — представилась Змея. — Десяток «Лепестки». Лекарь и командир.

— Мне сообщили, что вы отказываетесь от распределения, — тяжёлый голос интенданта звучал под стать уставшему лицу.

— Отказываюсь от бездумного распределения, — не слишком громко, но и не тихо, зато твёрдо исправила Лаврия.

Интендант почти неслышно фыркнул, а комендант теперь и смотреть стал тяжело:

— Все прибывшие обязаны закрывать потребности гарнизона.

— Все живые обязаны оставаться живыми достаточно долго, чтобы эти потребности закрыть, — не согласилась моя старшая. — Мой десяток не подлежит разделению. У нас три Щита, Мечи, Топор, Копьё, Перчатки, Посох и я.

То ли мне показалось, то ли последнее Змея прямо-таки выделила голосом особо.

— Вы? — переспросил интендант.

Похоже, не только мне показалось.

— Я. Отклонение.

У-у-ух!

В тишине, повисшей в комнате густым киселём, мне оставалось лишь надеяться, что выгляжу я не совсем уж удивлённым и поражённым идиотом. Хотя внутри, конечно, буря бушевала та ещё… Начиная от склонения собственной глупости и близорукости и заканчивая поминанием Осознания, отлично разыгравшего свою злостную шутку. Способность настолько филигранно вписала в образ Лаврии всё мною виденное, что я не то, что не подумал про Отклонение, а даже ни разу не спросил у друзей про змеиные зрачки старшей, списав всё на влияние Атрибута… Балбес!

Лаврия же сама тишину и нарушила, припечатав:

— Даже если вы сделаете вид, что я ничего не сказала сейчас, положите арбалетный болт на мои привилегии и всё равно примите ошибочное решение разделить мою команду, то получите всего лишь средних учеников на чужих местах. Оставите вместе — получите группу, которую можно отправлять туда, где обычная затычка точно не выдержит. И всё это несмотря на не самый высокий уровень моего десятка.

Неожиданным стало то, что Воительница Корпуса не стала продолжать эту тема, а, посмотрев на карту, спросила вообще другое, гораздо более предметное:

— Куда именно?

— Дозоры. Вылазки. Спасательные выходы. Проверка маршрутов. Удержание пролома до подхода подмоги.

— Смело для вчерашней ученицы, пусть и Отклонения.

— Никак нет, старшая. Лишь трезво для лекаря, который уже неоднократно видел, что бывает после смелости. И глупости.

Вот тут стало обидно. Отчего-то Лаврия при упоминании глупости покосилась на меня. Чем спровоцировала на такое же действо и остальных.

И сразу последовал вопрос:

— А ты кто таков?

— Власт. Просто Власт, старший! — тут же отчеканил я, переставая на мгновение быть безмолвным аргументом и становясь как минимум будущим великим Воином Предела.

— Просто «Власт»? Вы чего-то не договариваете, молодой человек!

Как и откуда у коменданта возникла кипа бумаг, издавшая глухой удар о стол, ума не приложу. Вот только даже со своего места отчётливо видел, как на первом же листе затейливо выведено чужое имя, до странного созвучное с моим. Совпадение, не иначе!

А тут и вторая стопка издала такой же звук, только и отличий, что на ней значилось «Лаврия». За второй последовали и остальные имена нашего десятка…

Напрашивался однозначный вывод: «Не совпадение». И чем он грозит всем нам — ба-а-альшой вопрос. Теперь и поведение гарнизонного, сразу направившегося к нам — тоже заиграло совсем другими красками…

Мысли неслись табуном Тёмных Лошадок, но ответа на выпад коменданта у меня не находилось вовсе.

Спасла Лаврия:

— Если вы про убийцу Сигнуса, победителя Арены среди второго курса этого года, проблему «Свидетелей», то да, это тот самый Власт.

Ну или закопала…

Впрочем, когда рядом кашлянул Малактор, некая надежда на восстание хотя бы в качестве ожившего трупа забрезжила в душе. Очень уж походил этот кашель на подавляемый смех. На настолько тщательно подавляемый, что и не подкопаешься, если не знать старшего так долго, как я.

Зато Воительница Корпуса улыбалась, не скрываясь вовсе. Единственная, правда. Потому что интендант вообще нечитаем для меня оставался, а комендант только посмотрел ещё более тяжело, после чего вздохнул и вынес вердикт:

— Ваш десяток будет в резерве. Вертикаль подчинения останется прежней. Без самовольных выходов. Без права покидать внутренний периметр без приказа. При тревоге — к назначенной точке сбора.

— Вылазки? — уточнила Лаврия.

— Только по необходимости.

— Не люблю слова, за которыми прячут отказ.

Честно признаться, ни последнего возражения Лаврии я не понял, ни её прошлой настойчивости в стремлении оказаться за стенами гарнизона. Потому только и оставалось, что переводить взгляд с одного на другую.

И ошибся — больше внимания следовало уделить Воительнице.

Именно она ткнул пальцем в карту и произнесла:

— Северо-восточный дозорный пост молчит с ночи. Восточная сигнальная линия даёт помехи. Две группы беженцев, о которых нам сообщили, не дошли. Один обоз задерживается на