Предел. Выживание - Евгений Сладков

Её губы дрогнули. Ещё не улыбка, а лишь намёк на неё. Но меня обрадовало и это. Последние события научили меня ценить даже малые трофеи: полглотка тепла, удержанную техника, чужое дыхание рядом.

Лаврия опустилась перед Меланитой и начала осмотр. По-хорошему, это следовало делать не здесь и сейчас, но тракт уже научил нас не тратить время зря. Пальцы Змеи прошлись по плечу, рёбрам, руке; Меланита молчала, только один раз слишком резко вздохнула.

— Ты опять тратила Лёд в дороге, хотя сегодня ни одного сражения не было, — вынесла вердикт Лаврия.

— Немного.

— «Немного» — любимое слово людей, которых потом несут на носилках.

— Я не была на носилках.

— Не провоцируй меня доказать, что это легко исправить.

Я встал и отошёл, чтобы не мешать.

Отошёл и уставился на восточную вышку.

Там как раз происходила смена сигнальщиков. Один спускался, держась за лестницу обеими руками. У второго из-под плаща выглядывала грязно-бурая повязка через всю грудь. А третий, молодой и не сильно старше той детворы с ножами, поднялся наверх и сразу же уставился в белую пустоту за стенами. Именно, что в белую пустоту, потому что так смотрят не на местность, а в ожидании мгновения, когда она изменится смертельно.

Вид пересменки вновь воскресил в памяти сказанное Лаврией ещё при входе в гарнизон: «опорная точка». После всего увиденного внутри выражение вызывало горький смех, а не уверенность в будущей победе.

Отсюда ведь должны происходить вылазки к линии Орды, разведка, спасение отрезанных постов и деревень, удержание маршрутов, проверка сигналов, возврат обозов. Множество опасных и самых разных задач, и все — ради спасения жизней.

На карте всё это выглядело линиями и стрелками. Одна — туда, другая — обратно. Аккуратно и просто.

А на деле каждая из них значила совсем другое: кто-то выйдет за стены, где уже не будет возможности сделать вид, что ты в «домике». Выйдет и вернётся уже не всем составом. А затем тех, кто остался где-то там, добавят на новую доску у стены и включат в следующую задачу…

* Розовый Обломинго: https://author.today/reader/433488/4605911

Глава 7

Целая печать

'Крыша над головой хороша, пока не выяснится,

что стоит она на граблях.'

Родимус Беспечный

К вечеру нас разместили рядом с лекарским двором.

Тесная и низкая казарма, зато с тёплой печью, которая, правда, дымила так, будто вот-вот готова была устроить Апокалипсис местного пошиба. Нары в два яруса, крючья для снаряжения, бочка с водой и… на этом всё. Половина коек, кстати, уже оказалась занята нашими братьями и сёстрами, но после похода Лаврии к неизвестно какому по счёту помощнику интенданта их внезапно переселили.

Меланиту Лаврия уложила ближе к той стене, где по ощущениям меньше всего тянуло. Девчонка возражала, а Лаврия перечислила три симптома, четыре возможных осложнения и один способ заткнуть пациента. Последний в итоге выбрал благоразумное молчание.

Кирон сел у прохода.

— Хорошо, — сказал он, оглядывая казарму. — Уютно. Дым, кровь, соседний морг, прекрасный вид на отчаяние. Почти лепота.

— Ещё бы кормили вкусно, — прогудел Скала, падая рядом.

— Кормить никто не обещал, — тут же всех «обрадовала» Лаврия, вызвав сперва горестные вздохи, тут же дополненные голодным урчанием со стороны Кирона. — Всё сами. Аркос, справишься?

— Конечно! — а вот Скала обрадовался по-настоящему.

Пока нехитрую снедь для вечернего перекуса готовилась в несколько пар рук, пришедших на помощь здоровяку, остальные заканчивали с прочим обустройством-размещением.

Когда после всех забот сидели устало и хлебали горячую похлёбку, настало время держать ответ за свой же вопрос, заданный Змее насчёт вылазок.

— Итак, Власт? Объяснишь друзьям, почему же я так рьяно отстаивала право на вылазки за стены? Или, как ты сам выразился, за возвращение в грязь.

Ну я и выпалил то, до чего дошёл своим умом:

— Развитие!

Максимально обтекаемо, максимально абстрактно. Кто молодец? Правильно — Власт!

Правда, возникла одна проблема незапланированная. Имя моё прозвучало отнюдь не в моих же фантазиях, а от Лаврии и с ясно читающимися нотками недовольства:

— Вла-а-аст! Не подводи свою команду. Все спать хотят, а не отжиматься. И, тем более, не приседать после этого всего.

От грозящих упражнений по спине побежал уже не табун Тёмных Лошадок, а кто-то намного более тяжёлый. Наверное, это были Штурмовые Единорожки… Слюна стала вязкой, а плечо вниз потянула неподъёмная и очень недружественная рука Скалы… Яркой синевой сверкнул взгляд Мелы, сидящей напротив… Жгучим теплом плеснуло от Флаграны… Каждый из десятка отреагировал чем-то своим, но очень неуютным.

Кое-как сглотнув густой ком и страстно желая оказаться не здесь и сейчас, начал развивать мысль:

— Медитации, новые уровни и техники. В походе времени никак не найти было ни на что из перечисленного, а на попытки прорыва второго предельного и вовсе строжайший запрет. Сомневаюсь, что здесь, в нашей опорной точке, что-то поменяется, а значит выход только один. Вылазки. Они-то и дадут возможность в какой-то мере, но заняться дальнейшей прокачкой. А она нам, ой, как необходима. У нас уже сейчас двое на девятнадцатом и, смею надеяться, остальные тоже нагонят быстро…

— Вот теперь Власт действительно молодец, — похвалила Лаврия, кивнув удовлетворённо. — Всё так и есть. Потому Воины и стараются большую часть жизни проводить за пределами любых поселений, чтобы не терять драгоценного времени, подпадая под запреты практики. Единственные везунчики — это, пожалуй, гильдейские и орденские. Рисковые, конечно, потому что пытаются втихаря культивировать в своих резиденциях…

— А почему рисковые? — влез Кирон со своим любопытством.

Да твою ж налево, Круглый! Ты что творишь!..

Змея натурально облизнулась. То ли Осознание виновато, то ли сама реальность, но я упорно вкупе с вертикальными зрачками увидел ещё и раздвоенный язык.

— А вот это ты нам и поведаешь, Кирон, — тишина сгустилась такая, что и топор не повесить. — Но утром. А сейчас — всем спать!..

Только вот ночью я почти не спал. И не потому, что было шумно, хотя шумно как раз-таки было.

Лекарский двор-сосед не затыкался. Кто-то стонал тонко и долго. Кто-то раз за разом звал мать. Кто-то ругался с лекарем насчёт своей ноги, но проиграл и спор, и её саму. Печь рядом кашляла дымом, иногда ещё и подвывая. Где-то рядом громко ругались снабженцы. А вдали, на стене, трижды били короткую тревогу, но общего подъёма так и не случилось.

Меланита лежала рядом.