Правнук Петра. - Алексей Лапышев

но Лев вдруг перестал гнаться, выдержал паузу и сделал короткий, точный выпад.

— Хорошо, — сказал Николай, отступая. — Я слишком увлёкся собственной красотой.

— Ты много говоришь, — ответил Лев.

— А ты мало.

— Зато по делу.

Четвёртая пара — я и Николай Черкасский.

Он вышел напротив меня с улыбкой.

— Ну что, Латин? Посмотрим, сколько в твоём «немного».

— Главное — не обижайся.

— Я не обижаюсь.

— Это хорошо. Потому что я не люблю, когда после учебного боя приходится искать врача.

— Очень смешно.

— Я старался.

Он начал резко.

Быстрый выпад в грудь, сразу перевод вниз, удар по клинку. Хорошо. Очень хорошо для его лет. Но слишком много желания закончить всё сейчас.

Я отступил на полшага, ещё на шаг.

Он решил, что теснит меня.

Плохая мысль.

Николай пошёл вперёд, сделал обманный выпад, попытался сбить мою шпагу в сторону. Я позволил. На мгновение. Потом скользнул клинком по его гарде, развернул кисть и коснулся кончиком шпаги его груди.

Тишина.

Потом Черкасский выдохнул.

— Быстро.

— Да.

— Ты меня пустил вперёд.

— Да.

— И ждал именно этого.

— Да.

Он посмотрел на меня. Потом улыбнулся.

— Ладно. Теперь я хочу ещё.

— Это хороший знак.

— Это плохой знак для тебя.

— Возможно.

Четвертьфиналы закончились.

В полуфинал вышли Борис, Михаил, Лев и я.

Первый полуфинал — Борис против Михаила.

Борис рвался вперёд, Михаил держал дистанцию. Но Шереметев сегодня был в ударе. Он рисковал, ошибался, тут же исправлялся, смеялся, когда едва не пропускал касание. И в итоге сумел выбить шпагу Михаила из линии, коснулся его рукава.

— Наконец-то! — радостно заявил Борис. — А то ты всё время смотришь так, будто уже написал приказ о моём поражении.

— Я просто думал, что ты устанешь.

— Никогда.

— Это видно.

Второй полуфинал — я и Лев Демидов.

Вот тут стало тяжелее.

Лев не был самым быстрым. Но он был силён, собран и не тратил движений впустую. Каждый его удар чувствовался в руке. Каждый раз, когда наши шпаги встречались, я понимал: если он поймает мой ритм, придётся очень неприятно.

— Не торопись, — тихо сказал я себе.

Лев пошёл медленно.

Потом внезапно ускорился.

Удар сверху. Перевод. Попытка прижать мою шпагу к полу. Я ушёл в сторону, сделал короткий выпад — он отбил. Ещё раз. Он не поддался.

Хорошо.

Очень хорошо.

Я почувствовал, как просыпается привычное удовольствие от боя. Не злое. Не кровавое. Чистое. Когда есть движение, расчёт, дыхание, расстояние. Когда мир на несколько секунд сужается до клинка, ладони и взгляда противника.

Лев сделал сильный нажим.

Я уступил.

Он шагнул.

И в этот момент я ушёл влево, развернулся и коснулся его плеча.

— Есть, — сказал судивший нас Шереметев.

Лев опустил шпагу, тяжело дыша.

— Ты специально дал мне подумать, что я тебя продавил?

— Немного.

Он посмотрел на меня.

— Ненавижу это слово.

— Многие сегодня так говорят.

— Хороший бой, — сказал Лев.

— Хороший.

Финал.

Я и Борис.

Он уже был разгорячён, счастлив, чуть уставший, но глаза горели. Вокруг него словно всегда было больше воздуха, больше движения, больше жизни.

— Ну что, Даниил, — сказал он. — Теперь без этих твоих ловушек.

— Постараюсь.

— Не надо стараться. Дерись честно.

— Я всегда честно.

— Это я сейчас проверю.

Он атаковал так, как и должен был атаковать Борис Шереметев.

Смело.

Красиво.

Без тормозов.

Первую его серию я отбил с трудом. Вторую — тоже. Он был быстрее, чем казался. И опаснее. В какой-то момент его кончик шпаги мелькнул прямо у моего плеча — я успел уйти буквально на толщину ткани.

— Хорош! — выдохнул я.

— Спасибо!

— Это не похвала!

— А мне всё равно приятно!

Он снова пошёл вперёд.

Я видел, как старшие подались вперёд. Видел, как Мария сжала руки. Видел, как Аня смотрит спокойно, но очень внимательно.

— Не играй, Дан, — будто услышал я её голос.

И перестал.

Борис сделал выпад.

Я ушёл с линии, поймал его шпагу, шагнул внутрь дистанции и коснулся кончиком клинка его груди.

Тишина.

Потом Шереметев громко сказал:

— Победа Даниила Алексеевича.

Борис стоял несколько секунд неподвижно. Потом выдохнул, снял перчатку и протянул мне руку.

— Ладно, — сказал он. — Ты действительно умеешь.

— Спасибо.

— Но в следующий раз я тебя сделаю.

— Буду ждать.

— Не слишком радуйся.

— Даже не думаю.

Он засмеялся.

Старшие заговорили разом. Демидов с досадой отдал кому-то золотые. Юсупов заметил, что победитель, кажется, не случайно избегал ставок. Ефремов одобрительно кивнул. Долгоруков смотрел на меня так, будто мысленно уже записывал что-то в невидимый журнал.

А потом я повернулся к Ане.

— Кстати, — сказал я громко. — Вы ведь знаете, что моя жена фехтует?

Несколько голов повернулись.

Аня подняла бровь.

— Дан.

— Что?

— Ты опять что-то придумал.

— Конечно. Давай суперфинал.

Борис аж подпрыгнул.

— Да!

— Нет, — спокойно сказала Аня.

— Почему? — разочарованно спросил он.

— Потому что я не хочу, чтобы Дан потом неделю ходил с важным видом и рассказывал всем, что победил жену.

— Я не буду.

Аня посмотрела на меня.

— Будешь.

— Немного.

— Вот именно.

Все засмеялись.

Она подошла к стойке с оружием, выбрала шпагу, проверила баланс. Потом повернулась ко мне.

И я увидел в её глазах тот самый огонёк.

Куба.

Пираты.

Станция.

Тренировки.

Бесконечные коридоры, где она сначала злилась, что я слишком сильный, потом заставляла меня объяснять каждую ошибку, а потом начала доставать меня в самых неожиданных моментах.

— До первого касания? — спросила она.

— До первого.

— Без твоих фокусов.

— Я вообще-то честный человек.

— Дан.

— Ладно. Без фокусов.

Мы вышли в центр зала.

И вдруг всё стало тихо.

Потому что это был уже не просто турнир.

Не мужчина против женщины.

Не муж против жены.

Это была история двух людей, которые прошли вместе слишком много, чтобы бояться взглянуть друг другу в глаза даже со шпагами в руках.

Аня начала первой.

Быстро.

Низкий выпад, перевод вверх, шаг в сторону. Я отбил. Она не отступила, продолжила, заставляя меня двигаться. И ведь знала мои привычки. Знала, как я люблю ловить на ложном открытии. Знала, как я переношу вес. Знала, когда я слишком уверен в себе.

Она едва не достала меня в плечо.

— Ого, — сказал Борис где-то сбоку.

— Тише, — шикнула Мария.

Аня улыбнулась.

— Не отвлекайся.

— Даже не думал.

Я ответил серией быстрых движений. Она отбила два удара, от третьего ушла. Умница. Моя рыжая умница.

Но я видел, что она чуть быстрее дышит.

Не потому, что слаба.

Просто я был тяжелее, сильнее, опытнее. И она это знала.

Я сделал выпад.

Она ушла.

Я повторил.

Она снова ушла, но теперь уже сама пошла в контратаку.

И вот тут я едва не пропустил.

Её шпага прошла рядом с моей шеей.

В зале ахнули.

Я успел поймать её клинок, развернул кисть, шагнул ближе — и остановил кончик своей шпаги у её груди.

Аня замерла.

Я тоже.

Между нами было меньше ладони.

Она смотрела мне в глаза. Щёки слегка порозовели. На губах играла улыбка.

— Победа? — тихо спросила она.

— Формально.

— Формально?

Я опустил шпагу.

— На самом деле я просто спасся.

Она рассмеялась.

И все