Иной путь хищника - Анатолий

Георгий — это он. Весь, целиком. Тот, кто читал комиксы. Тот, кто спорил на форумах. Тот, кто сейчас лежит в камере и понимает: читал про людей, которых считал выдуманными, а в итоге оказался одним из них.

Ромулус. Росомаха. Дакен. Итсу. Рука.

Он лежал в камере и смотрел на трещину в потолке, и впервые за четыре года внутри поднялось что-то, что не было тёплым пятном и не было тёмным течением. Третье. Холодное, ясное и паршивое. Страхом это не было — страх он узнал бы. Это было понимание: ты попал в такое, из которого по своей воле не выходят.

Он знал, где он.

Нет. Он знал, в какой вселенной он был.

Факты складывались в картину, которую он узнавал, как узнаёшь лицо на фотографии, виденное тысячу раз, но никогда — вживую.

Рука. Орден ниндзя. Пять Пальцев — пять фракций, которые друг друга терпят, потому что сверху сидит кто-то, кого все боятся. «Как пять цехов на заводе, где каждый начальник хочет забрать чужой бюджет, а директор всех ненавидит. Знакомая схема. Только вместо директора — демон. Зверь Руки. Ему приносят живых — режут на алтаре, он пьёт их души и награждает адептов. Мёртвых — оживляет, и они служат. Красиво, конечно. Только я на этот контракт не подписывался».

Холодные пятна на стенах, которые он чувствовал с первого дня. Не сырость. Не сквозняк. Магия Зверя, которая просачивалась сквозь камень и оседала в воздухе, как иней. Ритуал с холодным огнём — не костёр, не фокус. Это суть Руки. Они убивали, но не просто убивали. Забирали тепло, забирали жизнь, забирали человечность и отдавали Зверю. А Зверь давал взамен пустоту, замаскированную под силу.

Пять Пальцев. В одних версиях — пять лидеров, каждый со своим доменом. В других — пять еретиков, изгнанных из Кунь-Луня, города в горах, который существует в карманном измерении и появляется на Земле раз в пятнадцать лет. Пять учеников, которые хотели использовать ци для бессмертия, а не для исцеления. Их выгнали. Смириться они не смирились. Они стали пятью пальцами Руки. «Каждое название, каждая деталь, которую я слышал в лагере, ложится в эту схему, как деталь в механизм. Щёлк, щёлк, щёлк. Бл**ь. Это — оно».

Дальше у нас «весёлый дедулька» Ромулус. Существо, которое утверждало, что живёт тысячелетиями. Мутант, который назвал себя первым из «Люпинов» — людей-волков, произошедших от волков, а не от обезьян. «Потом выяснилось, что это ложь, но ложь, которая работала. Ромулус манипулировал Росомахой десятилетиями, а может, и веками. Стоял за программой "Оружие ИКС". Натравливал Логана и Саблезубого друг на друга. Крал детей и выращивал из них оружие. Забрал Дакена из чрева Итсу. И вот тут я бы остановился: это — не про меня? Это — про меня. Буквально про меня».

Дакен. Сын Росомахи и Итсу. Мутант с фактором исцеления, когтями и способностью манипулировать феромонами. В комиксах — рос без матери, воспитанный Ромулусом как убийца, одержимый ненавистью к отцу, которого считал виновным в смерти матери. Кодовое имя «Дакен» — «бастард», «паршивая собака». Прозвище, которое дали в детстве за смешанную кровь.

Логан. Росомаха. Тот мужик с когтями и характером хуже моего после первого развода. И я — его сын. «Блин. Я читал про него и думал: крутой перс. А теперь "крутой перс" — мой отец. Который думает, что я мёртв. Который понятия не имеет, что я здесь. Который, скорее всего, даже не подозревает о моём существовании. И, честно? Может, и к лучшему. Что хуже — если бы он знал и не пришёл, или если бы он вовсе не знал? Оба варианта паршивые. Но второй хотя бы оставляет его просто незнающим. А незнание — это не вина».

Он лежал и смотрел на трещину, и картина собиралась полностью, как двигатель, в котором все детали наконец встали на места. Но двигатель был не тот, который можно починить. Это был двигатель поезда, который уже сошёл с рельсов.

Он был в мире Марвел. В мире комиксов, а не фильмов — в фильмах хоть юмор есть, спасители, хэппи-энды. Здесь — Дакен, сын, оставленный без защиты, воспитанный монстром, резавший себе лицо, чтобы стать непохожим на Логана, вступавший в Тёмные Мстители и предававший всех, кого знал. Мир, где Итсу убили, и Ромулус вырезал ребёнка из её тела.

Но Итсу была жива. Здесь, за стеной, за тринадцатой дверью. С комиксами это уже расходилось. Значит, либо другая версия событий, либо он сам — фактор, меняющий сюжет. Попаданец в тело персонажа, который в оригинале стал злодеем. Сознание взрослого мужчины, растворённое в ребёнке, которого должны были вырастить оружием.

«Я знаю этот мир. Знаю его правила. Знаю, кто такие "Пальцы", и почему огонь в ритуалах стынет, а не горит. Знаю, что Ромулус — мутант с манией величия, который прятался за чужими спинами тысячелетиями, а не бог. Знаю, что Логан — мой отец, и что он думает, будто я мёртв. Знаю, что Кунь-Лунь существует, и что туда можно добраться, если знать, когда открывается проход. А ещё знаю, что в этом мире возможны сюжеты, рядом с которыми Ромулус — мелочь. Галактус. Танос. Дум. Дормамму. И, мать вашу возьми, даже зомби-вирус. Я читал об этом, сидя на диване с ноутбуком на коленях. Тогда это было развлечением. Теперь — прогнозом». Вот только в отличие от оригинала ни регенерации, ни стильных когтей мне не завезли. Локоть зажил за полдня — ну, может, фактор исцеления просыпается. А может, и нет. Может, это просто детское тело, которое всё быстро чинит. Ставить на мутацию я не могу. И не буду. Значит, работаю с тем, что есть: руки, ноги, голова. Голова — главное.

И это знание, которое в другой жизни было развлечением, здесь было единственным, что отличало его от ребёнка, которого ломали. Потому что ребёнок в комиксах не знал, кто такой Ромулус. Не знал, зачем его тренируют. Не знал, что Кунь-Лунь существует. Не знал, что выход есть. А он — знал.

Но он также знал и другое. В этом мире нет «спасительного появления героя в последнюю минуту». Нет сценариста, который вытащит тебя из ямы. Гарантии, что мутация проснётся вовремя, тоже нет. И правила, по которому