Гуси не в счет, муж в придачу - Елена Глива

— МОЛЧА-А-А-А-АТЬ!!! — не своим голосом, так, что переорала бы даже настоящего кашалота, рыкнула-визгнула-зарычала Анна.

Наступила тишина. Даже мухи замерли, развернулись и улетели обратно. На всякий случай. От беды подальше.

Мужики открыли рты и опустили топоры.

Анна стояла руки в боки — боевая стойка прораба 6-го разряда, доведённого до крайности. Она сверлила мужиков взглядом, от которого бетон, как молоко, сворачивался, и щелочь скисала.

Но одной харизмой мужиков надолго не усмирить — это она тоже понимала. Нужно было нечто более весомое.

— Арнольд! Ко мне!

Секунда. Другая. Ничего.

— АРНОЛЬД! Я сказала — КО МНЕ!

А гусь взял и — не пришёл.

* * *

— А что это? А чего это? А почему Арнольд не идёт? Чего это он? — снова загомонили мужики.

— Ах, это! — Анна замялась, лихорадочно соображая, как выкрутиться. — Я совсем забыла — сейчас же полдень. У него в это время духовные практики. Арнольд медитирует. У хозяина-графа научился.

— Чё гусь делает⁈

— Набирается энергии. А вот когда наберётся, он вам покажет. Узнаете, по чём фунт лихо и увидите небо в овчинку. За всё заплатите.

— Как это мы заплатим? Дык это… — это нам заплатить должны! — пошли мужики на второй круг возмущения. — Ты и должна!

— А разве я отказываюсь? Нет. Я просто предлагаю всем немного отвлечься, развеяться, отправиться в город. А за одно и заработать искусством на хлеб насущный.

— Дык мы, это… — почесал затылок Фрол. — Вроде же как зарабатываем уже? У тебя на стройке. Какое искусство, ежа тебя в дышло?

— Стройка — это хорошо, — закивала Анна. — Для здоровья очень полезно. А театр — ещё лучше! Он для души. Нужно уметь совмещать прекрасное с полезным.

Мужики снова переглянулись. Слово «театр» они понимали приблизительно так же хорошо, как словосочетание «высшие интегралы».

Почувствовав слабину, Семёновна насела сразу.

— Короче, садимся, господа, в телеги. Я вам по дороге расскажу, чем будем заниматься и что делать.

Подойдя к обозу, Анна столкнулась с Арнольдом.

— Вот ты где, негодник? Я тебя звала-звала. Почему не пришёл? А теперь — вот он! Полюбуйтесь.

«Я не собираюсь пропускать вечеринку», — говорил хитрый гусиный взгляд. — «Здесь никто без меня веселиться не будет».

— Ладно, забирайся в повозку. Чего уж? — махнула рукой Анна.

— План такой, — инструктировала она мужиков. правя телегой. — Я — примадонна. Вы — мой кордебалет. Находим самую людную площадь и даём представление.

Они остановились на площади перед ратушей, где торговали продуктами. Народу вокруг полым-полно — плюнуть некуда.

Анна выскочила из телеги и вспрыгнула на перевёрнутую пустую бочку.

— Граждане вольного города! Сейчас вашему вниманию будет представлена эксклюзивная строительная трагедия! Пьеса одного актёра!

Толпа заинтересованно затихла. Торговки курами перестали ругаться. Все смотрели на неё — Анна смотрела на всех и понятия не имела, что делать дальше. И импровизировала дальше.

— Господа! — начала она торжественно, возведя пальцем в небо. — Мы стоим на пороге великой стройки! Но любая стройка начинается… нет! Не с фундамента! С высокого духа! Кто сказал, что хлеб насущный должен быть куплен? Нет! Он должен быть выстрадан искусством!

— Тёть, ты чего? — заорали из толпы. — Что за чушь ты там несёшь?

— Молчать, когда говорит Муза!

Толпа снова стихла.

— Внимание! Звучит эпическая драма о тяжёлой доле сантехника!

Ещё раз откашлявшись, сделав печальное лицо, Анна заломила руки и заголосила на всю округу:

— Стою я над фановой трубой-ууу!

Нет участи горше моей-е-ей!

Засор! Засор в третьем колене-е!

О, дайте мне точку опоры скорей!

Я всё поверну, как умею.

Но — нету опоры! Одна лишь тоска!

И ржавая гайка не лезет с крючка!

Вацлав покосился на Фрола:

— Что-то с нашей-то барыней не то.

Фрол почесал затылок:

— Дык, это… заболела, наверное?

— Отчего заболела?

— Дык, это… перегрелась, может, в дороге?

А Анна продолжала, войдя в раж. Закатив глаза, завыла ещё трагичнее:

Вот лежу я под раковиной.

Словно воин в окопе сыром.

Гайка старая, ржавая, злая.

Не сдаётся без боя! Умрём?

Кран сорвало! Вода водопадом!

Все плотенца в ход! Все тазы!

Ах, зачем я сантехником стала?

Жизнь могла бы быть легче в разы-ы-ы!

Лучше б крыла крышу-перекрытия!

Шифером, жестью и черепицей!

Лучше б над мостовую парила птицею

Чем лежать под трубой мокрицею.

Лучше б штукатурила стены я

Ровно, гладко, как коржик — кремом.

Становился бы город мой беленьким,

Нет! Лежу тут мокрым поленом!

Доски стругая, их подгоняла бы.

Делала двери, окна, перила,

Плотником стала бы я самым лучшим.

А про сантехнику б я— забыла!

Но — фановая труба, стояк, соединение…

И я знаю их как свои пять пальцев.

А когда сантехник в хорошем настроении

То весь город поёт романсы!

Анна экспрессивно начала раскланиваться во все стороны. В толпе кто-то засмеялся, кто-то захлопал. Какая-то баба вытирала слёзы: то ли растрогалась, то ли от смеха угорела.

— Господа! А сейчас, специально для вас, я станцую танец настоящего маляра! Хореография, дамы и господа! Практически — балет!

Ни скрипки, ни бубна, ни расстроенного пианино на площади не нашлось, но и не беда — кто бы на них тут ещё играть умел?

— Дудок нет — тащите бубен.

Бубна нет — несите таз!

Пусть звучит оркестр для вас!

— Выходи! — Повернулась она к своим мужикам.

Фрол попытался, было, нырнуть за телегу, но Анна успела поймать его за ворот.

— Куда⁈ Быстро взял пустые вёдра! Будешь барабанщиком.

Она всучила бедняге в руки колотушку.

— Барыня! Дэк эта!.. — слёзно взмолился он. — Я ж не умею! Я ж строитель, а не трубадур!

— Бей как по гвоздям, только ритмично. С душой.

— Дэк… это…

— Никаких «дык»! — рявкнула Анна. — Быстро. Вацлав — ты на бас-бочку! Давай, без лишних слов.

— Что ещё за бас-бочка?

— Бери любую и рычи в неё. Представляй, что мы — медведь.

— Но я не медведь!

— Будешь им. Серго? Ты на литаврах, — велела она тощему парню, вручая крышки от кастрюль.

Увидев, какое несчастное у парня сделалось лицо, Анна поспешила его подбодрить.

— Не дрейфь. У тебя вообще простая партия. Просто звени, когда я буду подпрыгивать.

— Барыня, мы же плотники, — заныл Серго.

— Утром — плотики, в обед — авангардный оркестр. Хороший работник должен был стрессовоустойчив, многозадачен, креативен и инновационен.

— Ну что так сразу матом-то ругаться? Не ругайтесь. Буду я звенеть.

— Молодец! — похвалила Анна и повернулась к Арнольду.

Гусь стоял с выражением «только попробуй меня тронуть».

Анна присела перед ним на корточки, проникновенно заглянув ему в душу через презрительно сощуренные чёрные глаза.

— Арнольд! Я знаю, ты не любишь людей,