Гуси не в счет, муж в придачу - Елена Глива

Гусь выгнул шею и зашипел.

— Идеально! — восхитилась Анна, возвращаясь на бочку. — Начинаем выступление.

Первый удар Фрола по ведру выдался жиденьким. Вацлав рыкнул в бочонок — тот отозвался низким гудением, будто разбуженный улей. Серго ударил крышками — звяк!

— Дружнее! — закричала Анна. — Ритмичнее! Покажем городу, что такое музыка строительной души.

Она подпрыгнула на бочке, выбрасывая ногу вперёд, словно пинала невидимый плинтус. Затем развернулась и сделала движение кистью, мешая краску — широко, размашисто, по кругу.

Пинала — мешала; пинала — мешала …

Ударник, глядя на неё, начал бить в ведро с остервенением. Бум! Бум! Бум!

На каждую четвёртую долю Серго звякал кастрюльками.

Получалось: «Бум-бум-бум-звяк! Бум-бум-бум-звяк!»

Поймав ритм Вацлав добавлял своё «р-р-р-р».

'Бум-бум-бум-звяк!

Бум-бум-бум. Р-р-р-р-р-р'

'Дзынь-бах! Дзынь-бах!

Р-р-р-р. Ш-ш-ш-ш…', — шипел Арнольд.

Анна махала руками, словно разбрызгивала побелку на всю площадь. Резко приседала, потом снова вскакивала и кружилась.

Чем дальше, чем задорнее и живее становился ритм. Анна изображала как красит потолок, полы, стены. Кружилась, потом падала на колени и оттирала всё лишнее.

— Мальчики! Идём на коду. Кульминация — Битва маляра с ведром!

Водрузив одно из пустых вёдер себе на голову, она стала ходить по бочке задом наперёд, пританцовывая. Смертельный, так сказать, номер.

Ударник лупил в ведро со всей дури, аж искры летели. Медведь перевоплотился в раненного разъярённого зубра, ревущего хрипло, истошно, воинственно, почти без пауз. Тарелки визжали на самых высоких нотах.

Арнольд решил, что звёздный час настал. Он нёсся за Анной по кругу, расправив крылья, словно белый истребитель на бреющем полёте. Его шипение сливалось с рёвом Вацлава, звоном кастрюль и бешеным грохотом ведра в единый хаотичный, но удивительно слаженный оркестровый вал.

Анна сочла, что самое подходящее время для финальной яркой запоминающейся точки. Она планировала, сделав резкий пируэт, эффектно скинуть ведро с головы, и замереть в красивой позе. Но нога, на которую она опиралась, соскользнула. Правый сапог поехал влево, левый — вправо. Руки, взметнувшиеся вверх для победного жеста, описали круг, как у тонущего. Ведро на голове качнулось, со зловещим треньканьем слетело с макушки, и Анна рухнула на задницу.

Шлёпнулась со всего размаха, что с ближайшего дерева испуганно взлетели голуби.

Она сидела на земле, широко расставив ноги, с выражением лица, на котором отражались изумление, боль, и оскорблённое достоинство профессионала, потерявшего контроль над объектом.

Ведро, совершив кульбит, приземлилось ей на голову. Снова.

Арнольд, понимая, что хозяйку нужно спасать (кто — если не он?), разогнался, растопырив крылья, взлетел и со всего маха врезался в ведро.

Ведро сдалось с громким «ДЗЫНЬ», покинув голову Анны.

Арнольд, не останавливаясь, взлетел на освободившуюся бочку, расправил крылья во всю ширь, вытянул шею и выдал победоносное: «ГА-А-А-Р-Р-Р!».

И это был финальный аккорд.

Глава 9 Три дюйма до счастья

Проблемы с провиантом решились — на вырученные деньги Семёновна забила всё кладовые под завязку. Хватит на десять мужиков. На первое и на второе и (самое главное!) на компот.

Следующие два дня прошли в бешеном ритме. Анна составила план работ, разбила его на этапы и с молотком наперевес вышла на передовую.

— Тётя, да ты хоть знаешь, как им пользоваться? — гоготнул один из рабочих. — Или так, для близиру в руках держишь?

Анна одним движением забила гвоздь в стену — ровно, без сколов:

— Есть ещё вопросы?

Дерзкий закрыл рот и отошёл. Остальные переглянулись и решили не будить Лихо пока сидит тихо.

А Анна деловито раздавалась приказания:

— Снять старую штукатурку везде, где отходит. Залатать крышу. Поменять полы. — Она посмотрела на почерневшие стены. — Отмыть и всё побелить. Если нет вопросов — приступить!

Краузе наблюдал за происходящим с растущим недоумением. Эта странная женщина в испачканном платье умудрялась руководить десятком мужиков так, будто родилась с мастерком в руках.

Один из рабочих, Марек, подступился со смелым предложением:

— Графиня, а вы не хотите ли замуж выйти?

— Иди работай, жених, — отрезала Анна. — Есть у меня уже муж. Не без странностей, но это уже нюансы. Замены не надобно!

В один из дней приехал сам барон. Проверить, как дела идут. Ожидая увидеть хаос и безделье, но вместо этого застал на фасаде строительные леса, на крыше — двух мужиков, а внутри здания — саму Анну, выравнивающую стену.

— Барон? — Анна обернулась, вытирая руки о фартук. — Замечательно, что вы приехали. У нас вопросики. Ваш управляющий закупил слишком дешёвую известку. Она крошится. Нужна другая.

Барон посмотрел на неё, потом на стену, которая уже была ровной и гладкой. Потом на рабочих, которые трудились без остановки, не поднимая головы.

Кухня, которую он помнил чёрной и грязной, сверкала, как новенькая золотая монетка. Другие комнаты тоже прихорашивались.

— Чудеса!

В глазах барона читалось уважение.

— Я в восхищении. Вынужден признать, графиня, что ошибался в вас.

— Говорила же: нанимайте — не пожалеете!

Краузе, стоящий за спиной барона, заблеял жалобным, обиженным козлом:

— Господин барон, я должен вам сказать, что эта женщина превышает свои полномочия. Она…

— Сделала за четыре дня больше, чем ты за четыре года, — оборвал управляющего барон.

На десятый день особняк преобразился до неузнаваемости. Фасад отштукатурили, крышу починили. Внутри пахло деревом и свежей краской. Даже старые фрески, которые Анна первоначально собиралась просто закрасить, выискавшийся среди мужиков художник разрисовал лучше прежнего.

Ну и Арнольд, разумеется, всё время неотлучно был рядом. Однажды даже спас Вацлава от падения с лесов, вовремя зашипев, когда тот собирался встать на гнилую доску.

На десятый день, когда работа была закончена и особняк полностью привели в порядок, Анна с Арнольдом, водрузившись на телегу, отбыли в «Гнилой Утёс».

— Я уезжаю, — объявила она Краузе. — Возникнут вопросы, присылайте гонца.

И тут случилось то, чего Анна никак не ожидала. Из-за угла особняка, словно стадо встревоженных зубров, вывалилась вся её артель. Фрол шёл впереди, сжимая картуз так, что тот аж хрустел. За ним плелись Вацлав, Марек, Серго и остальные — все до единого. У некоторых глаза были подозрительно влажными, хотя мужики старательно делали вид, что свирепы как медведи.

— Барыня, — начал Фрол, шумно сглатывая. — Дэк это, того…

— Чего? — насторожилась Анна, свешиваясь с телеги. — Крышу не доделали?

— Крыша как есть доделана, — обиженно выдохнул Вацлав. — Не в крыше дело.

— А в чём?

Фрол шагнул ближе, понизив голос до доверительного шёпота, от которого веяло тяжёлой мужской тоской:

— Дэк мы это… подумали. Нешто нам без тебя. барыня, жисть будет? Ты вон как всё