Хрупкость - Кортни Ли Винн

Обитатели Авома ценят жизнь всех существ и, по слухам, обладают связью с душами.

Они любой ценой избегают насилия, всегда стремятся к миру и стараются поддерживать гармонию в местах своего обитания.

По мнению жителей великого континента, это делает их идеальными рабами.

Позже кто-то тихо стучит в высокие двери моей комнаты, и я сразу понимаю, что это не Брунар. Я переворачиваю страницу книги о лунных узорах, а Лиха пролетает сквозь дверь, чтобы посмотреть, кто пришел.

– Это Исабелл, – кричит она.

Я закрываю книгу и встаю.

– Входи.

Исабелл заглядывает в комнату: ее белые волосы и льдисто-голубые глаза ярким пятном выделяются на фоне черного убранства замка. Двенадцатилетняя девочка одаривает меня широкой улыбкой.

– Я… – Она оглядывается на стоящих в коридоре стражников, – я пришла выбросить мусор из корзин, прежде чем ты ляжешь спать.

Я подзываю ее поближе.

Исабелл закрывает тяжелую дверь, подбегает ко мне и крепко обнимает. Я обнимаю ее в ответ.

– Отец опять ушел? – спрашиваю я на языке Авома. Ее плечи напряжены, как всегда, когда его нет рядом.

Исабелл кивает.

Альто, доверенный раб моего отца, в последнее время отсутствует все чаще.

Я беру ее за руки.

– Он вернется. Держись поближе к Харену, и все будет хорошо.

– Знаю. – Исабелл снова кивает, а затем произносит с чуть заметной улыбкой: – Я кое-что для тебя сделала. – Она переводит взгляд на драгоценности на туалетном столике, и ее улыбка исчезает. – Но я пойму, если ты не захочешь его носить.

– Глупости. Покажи-ка.

Из кармана своего выцветшего черного платья она извлекает маленькое металлическое кольцо.

– Это змея, – объясняет Исабелл, показывая мне грубую полоску железа, соединенную в виде змеи, кусающей себя за хвост.

Я беру кольцо в руки.

– Символ трансформации и возрождения.

– Тебе необязательно его надевать, – продолжает Исабелл. – Я знаю, что в твоем королевстве мои убеждения считают слабостью.

Я подношу кольцо к глазам.

– То, что ты почитаешь жизнь, не делает тебя слабой.

– Даже самые маленькие формы жизни, например змей или жаб? – уточняет Исабелл.

Я взъерошиваю ее волосы.

– Даже их.

Она широко улыбается.

Я проглатываю ком в горле и надеваю металлическое кольцо на мизинец.

– Я ни за что его не сниму.

Мне очень хочется что-нибудь подарить Исабелл, но рабам запрещено иметь личные вещи. Я мысленно клянусь, как уже делала не раз, освободить ее и народ Авома, как только власть перейдет в мои руки.

– Хочешь, расскажу тебе историю? – спрашиваю я.

Исабелл радостно кивает и усаживается на стул.

– Я всегда готова слушать твои истории.

Я улыбаюсь и вспоминаю одну маленькую подробность своей жизни, о которой еще не рассказывала: сделать это совсем нетрудно, потому что мы проводим вдвоем мало времени, а когда такое все же случается, нам приходится спешить.

– Я не всегда была наследницей престола Зарра, – начинаю рассказывать я. – Когда мне было еще меньше лет, чем тебе, я жила с матерью во дворце в королевстве Зо, а мой отец был командующим пехотой в королевстве Зарр.

Исабелл наклоняет голову. Я жду, что она спросит, почему мои родители жили отдельно, как обычно поступают все остальные, но девочка молча ждет продолжения.

– Это был роскошный дворец, – продолжаю я. – Но моей любимой комнатой была библиотека. Ее называли «маяком Зо», потому что каждая поверхность, корешок каждой книги были окутаны светом. С потолка свисали тысячи сияющих кристаллов разной длины. А по ночам, когда библиотека закрывалась, потолок оживал из-за появления полудуш, становясь похожим на ночное небо с мерцающими звездами. Но это было не туманное и затянутое тучами небо, как у нас, – уточняю я. – Оно было похоже на то, о котором я тебе читала, – ясное небо миров, где можно увидеть звезды и галактики.

Исабелл поднимает голову и смотрит на стропила, словно пытаясь представить такое небо.

– И там ты научилась говорить на моем языке? В библиотеке Зо?

Я киваю, и у меня перехватывает горло.

– Меня научил мой друг.

Мое сердце болезненно сжимается при мысли о Тиане… Мысли о его смерти проносятся в моем сознании вместе с этим темным, расплывчатым пятном во времени – реакцией на трагедию, как предположил один целитель. Но ради Исабелл я стараюсь не показывать свои страдания и потому сдерживаю слезы, которые щиплют мне глаза, и легонько постукиваю ее по носу.

– Моя история – об этом самом друге, мальчике из Авома, который был чуть старше, чем ты сейчас. Он рассказывал мне легенды о первой матери-паучихе, которую изгнали из его мира, и ей негде было растить своих детей, а также о том, как она сплела для них дом из шелковых нитей.

Исабелл сводит брови.

– Я знаю эту историю.

Я наклоняюсь ближе.

– Но я не говорила тебе, как именно он ее мне рассказал. Мой друг отдал свой ужин слуге из замка в обмен на старую скатерть. Он забрался в самую глубину библиотеки, набросил скатерть на стол и соорудил крепость. Я выкрала из кухни бисквиты, и мы ели их под столом, пока он рассказывал мне о матери-паучихе.

Я собираю магию Лихи в ладонь, и над рукой поднимается розовый дымок, принимая форму большого паука.

Исабелл хихикает, и ее глаза ярко блестят, следя за дымным пауком, который бегает вокруг нее. Она смеется, и ее смех прекрасен, словно мелодия арф во время летнего солнцестояния.

За дверью раздается стук и рычание Брунара:

– Рабыня закончила работу?

Смех Исабелл смолкает, и она начинает оглядываться в поисках мусорной корзины, которую куда-то убрала Прейси.

– В ванной комнате, – подсказываю я. – Иди. Я отвлеку его.

Если Брунар расскажет моему отцу про Исабелл, ее в лучшем случае накажут. А в худшем ее ждет судьба Тиана. Я затягиваю пояс халата, выхожу в коридор и закрываю за собой дверь комнаты.

Тот дух уже там. Воздух наполняется потусторонним холодом, и я сразу замечаю его над головами стражников.

Я привыкла к духам, но не к таким, как он. В основном души почти неосязаемы. Они похожи на призрачные шары энергии, неспособные говорить. Но этот дух… У меня потеют ладони от исходящей от него силы, и мне кажется, что даже пол в его присутствии покрывается трещинами.

Его сила так похожа на силу моего отца.

Я делаю вдох, стараясь успокоиться, и вспоминаю, зачем я вышла из комнаты.

Я вынимаю кинжал из пристегнутых к бедру ножен и приставляю его к шее Брунара.

– Говори тише, – шиплю я. – Если я снова тебя услышу…

Я прижимаю острие, почти прокалывая кожу.

– Я позабочусь о том, чтобы твой голос больше никто не услышал. Ты понял?

Я бы ни за что не убила его, но Брунар об этом не знает.

Он сглатывает ком, и его горло дергается под моим клинком.

– Да, принцесса.

– Вот и хорошо. А теперь займись делом и отведи рабыню в ее комнату.

Исабелл – одна из самых храбрых двенадцатилетних девочек, которых я встречала, но ей страшно ходить одной по темным коридорам замка.

Один из стражников делает шаг к Исабелл,