Хрупкость - Кортни Ли Винн

– Нет, клянусь! Я говорю правду! Я на стороне мятежников. Я на твоей стороне.

– Убеди меня, – рычу я.

Женщина сглатывает ком в горле, и ее шея дергается рядом с мерцающим дьявольским клинком.

– У меня есть дочь. Она живет в лагере мятежников. Ей шесть лет. Я доставляю им припасы, передаю свое жалованье. Я бы никогда не сказала незнакомцу, в какое время происходят поставки.

В этот миг женщина вспоминает о том, как в последний раз виделась с дочерью, когда привезла в лагерь припасы. У девочки такие же темно-рыжие волосы, как у Хелины. Я просматриваю ее незаблокированные воспоминания и нахожу мужчину с браслетом. Я не узнаю его, и я не уверен, что это Ло со своей Меткой.

– Если ты без моего позволения скажешь кому-нибудь, кто я, тебе конец, – обещаю я и отвожу меч от ее шеи.

Женщина мотает головой, прикрывая обнаженную грудь руками.

– Я никому не скажу.

Я убираю меч, и он исчезает во тьме. Потом я снимаю рубашку с длинными рукавами и отдаю ее женщине, только сейчас сообразив, что именно в этой рубашке я умер. Она берет ее с таким видом, словно я убью ее, если она этого не сделает, и я отворачиваюсь, давая ей возможность одеться.

Через несколько секунд Хелина произносит:

– Можешь повернуться.

Я поворачиваюсь и вижу, что она пытается засучить рукава, но они тут же разворачиваются.

– Я бы поблагодарила тебя… Я действительно тебе благодарна, но ты убил моего очень важного делового партнера. – Она бросает взгляд на мою голую грудь, отводит глаза и снова принимается подворачивать рукава.

– Значит, ты бы предпочла, чтобы он тебя изнасиловал?

Хелина вздрагивает.

– Нет. Это не входило… – Она вздыхает. – Он управлял своим заведением и одновременно занимался поставками мятежникам, благодаря чему моя дочь находилась в безопасности.

Я изучаю мертвеца: у него волосы почти того же цвета, что и у меня, и сложен он практически так же, как и я. Если мне удастся добраться до мятежников, я смогу не только узнать правду про Ло, но и помочь своему народу.

– У меня есть для тебя предложение, Хелина. Мне надо кое-кого найти, а тебе, похоже, нужен мужчина в маске.

Она подбирается к краю кровати, смотрит на мертвого Реда, лежащего на каменном полу, а потом переводит опасливый взгляд на меня.

– Кого тебе надо найти?

– Владельца этого браслета. – Я проглатываю ком в горле. – Ты любишь свою дочь. У меня тоже есть близкий человек.

Она смотрит на дверь, и на ее лице появляется проблеск какого-то сильного чувства, но потом все ее желания и мысли затуманиваются. Кивнув, Хелина произносит:

– Я тебе помогу.

Я хочу помочь мятежникам, но я не должен себя выдать. Я делаю вывод, что даже если не смогу выполнить свою миссию или найти сестру, то хотя бы помогу своим людям и не зря потрачу время. И если Лоле удалось добраться до мятежников… я должен об этом знать.

Я рассматриваю кристальное ружье Реда, размышляя, все ли убитые из него люди попадают в Баратрум или же мне просто не повезло.

– Ты слышал часть нашего разговора? – спрашивает Хелина.

Я заглядываю в дуло ружья.

– Я слышал весь разговор.

Проклятие. Пули закончились.

Хелина бледнеет.

– Тебе не интересно узнать, что случилось с Первозданным сосудом?

Я усмехаюсь.

– Это всего лишь лживая легенда. Ты зря тратишь время на поиски. – Мой прадед сошел с ума, пока его искал. Именно из-за него Пустоши стали такими, какие они теперь.

Мы выходим из комнаты, и на мне темно-красный костюм Реда без пиджака и маска. Хелина уже знает, как я сюда попал. Она заявляет, что доверие должно быть взаимным, и готова все мне рассказать, если я буду с ней откровенен.

– Не могу поверить, как ты него похож, – замечает она, глядя на красную маску на моем лице. – Только борода чуть длиннее… и голос другой. И все равно сходство просто поразительное.

– Уверена, что мы можем доверять этому охраннику? Джаспер, верно?

Хелина наклоняет голову.

– Не переживай, он не сторонник Маззара. К тому же без него у нас ничего не выйдет. Джаспер – вторая рука Реда. Он все заметит.

– А остальные? – спрашиваю я.

– Они ничего не поймут, если ты не дашь им повода.

Мы приближаемся к картине, постукивая подошвами по отполированному красному полу.

– Кто из них Джаспер?

Хелина поворачивается ко мне.

– Если не заметишь белый стержень у него в брови, то хотя бы запомни, что его кожа темнее, костюмы дороже, а слова убедительнее, чем у всех остальных.

Хелина стучит по оборотной стороне картины, и охранник с проколотым ухом открывает дверь. При виде Хелины в мужской рубашке его лицо становится суровым, но, когда он переводит темно-карие глаза на меня, оно снова спокойно.

Я жестом приглашаю его войти внутрь. Джаспер просит другого охранника занять его место и входит в потайной лабиринт коридоров и комнат.

Как только картина отрезает нас от остального заведения, я приказываю ему следовать за нами. Он хмурит черные брови и бросает на Хелину напряженный взгляд.

Она дотрагивается до его руки.

– Идем.

Джаспер застывает, но вскоре к нему опять возвращается спокойная уверенность. Он мне кого-то напоминает, но я не могу вспомнить, кого именно.

Я пытаюсь прочесть его воспоминания, но передо мной как будто гладкая стена без единого просвета. Я начинаю злиться. Я больше не доверяю людям.

Ло просто-напросто убила бы их обоих.

Джаспер следует за нами и проходит в узкую дверь комнаты, задев меня плечом. При виде безжизненного тела Реда, лежащего на ковре, он застывает и поворачивается ко мне.

– Хелина сказала, ты помогаешь мятежникам. Это правда? – спрашиваю я.

Украдкой взглянув на Хелину, Джаспер отвечает:

– Я не против их существования.

Я наклоняю голову.

– Что ты помнишь о покойном короле Дагене?

Еще один взгляд в сторону Хелины. Она кивает.

– Его считали довольно безжалостным.

Мои юные годы были заполнены кровью и вином. Остаток времени я посвящал Ло.

Взгляд карих глаз Джаспера, затаившихся под темными бровями, становится расчетливым.

– Но когда мы с отцом в последний раз явились платить налог, мы вручили королю Дагену не тот мешок ренов, – продолжает он, переводя взгляд на Хелину, а потом на меня. – Король Даген мог бы с легкостью оставить себе лишние рены, но он швырнул мешок нам и заявил своим вельможам, что этого недостаточно, хотя сумма в три раза превышала наш долг.

Джаспер поднимает голову.

Наверное, именно поэтому он кажется мне знакомым. Я помню, как он приходил платить налог. В жизни его волосы намного темнее, чем в моем воспоминании, а очертания лица изменились. Но это было двенадцать лет назад.

– Ты верен Маззару?

Джаспер замирает.

– Я должен вернуть ему долг.

– Долг?

Его лицо становится жестким.

– Он кое-что забрал у моей семьи.

Я хочу расспросить его, но выражение лица Джаспера подсказывает мне, что это не тема для обсуждений, да и мне, в общем-то, все равно.

Я снимаю маску Реда. Сначала