Хрупкость - Кортни Ли Винн

– Мой король, – произносит он.

Для человека, который не доверяет другим людям, я делаю это слишком часто.

Глава 11

Низзара

Дневник: страница 2

Мой брат может быть избранным наследником благодаря своему обаянию и владению смертоносным боевым искусством, но отец внушил мне одно. Даген – лицо Зарра, а я – его окровавленная коварная рука, помогающая ему удержаться на троне, потому что мы с отцом знаем, что Даген слишком похож на мать.

Я с трудом доползаю до ванной комнаты, мысленно перебирая все известные мне названия ядов. Едва успев добраться до уборной, я падаю на колени, и меня тошнит. На лбу выступает холодный пот, но я пытаюсь сосредоточиться, несмотря на сильную боль в желудке и сердцебиение. Я мысленно составляю список самых вероятных ядов. На эту роль лучше других подходят маковый бородавочник и бузинный корень. Их легко найти, они действенны и универсальны, потому что при малейшем контакте с ними наступает смерть. Следующими в списке идут дьявольский колпак и жгучелистник, но они встречаются редко. Если это все же дьявольский колпак, то с чернилами должны были смешать огромное количество сока, чтобы они стали ядовитыми, поскольку наибольшее воздействие он оказывает при приеме внутрь. А жгучелистник растет исключительно в Баддадвоме. Меня продолжает рвать, руки и ноги дрожат и не слушаются, и я прихожу к выводу, что это точно был маковый бородавочник или бузинный корень. От них нет противоядия, но они обладают совершенно разными свойствами. Бузинный корень действует быстро: известно, что он способен убить за несколько минут. Маковый бородавочник же действует медленно, приводя к смерти от паралича. Сначала немеют и становятся неподвижными конечности, затем лицевые мышцы, а потом жизненно важные органы, такие как легкие и сердце. Я хочу приказать стражникам позвать Прейси, но между приступами судорог мне с трудом удается сделать вдох, и что бы это ни был за яд, она ничем не сможет мне помочь, поэтому я решаю не будить ее.

Через полчаса неукротимой рвоты я все еще могу двигать руками и ногами и, к своему огромному облегчению, исключаю из списка маковый бородавочник. Чутье подсказывает мне, что это бузинный корень, который исключительно смертоносен, но, судя по дате в дневнике, шестнадцатилетний процесс окисления должен был в достаточной мере притупить его свойства, чтобы не убить меня.

Меня тошнит несколько часов, хотя в желудке больше ничего не осталось. Наконец я ложусь на холодный каменный пол, постепенно приступы тошноты становятся все реже, и мне удается ненадолго заснуть. Только после полуночи у меня получается ползком преодолеть кажущееся огромным расстояние от ванной комнаты до постели, и я настолько обессилена, что не могу понять, почему меня окружает ледяная тьма. Возможно, это сказывается присутствие духа, который уже навещал меня сегодня, или же подсознание напоминает мне, насколько я одинока в этом замке. Отец лишь мельком взглянет на меня и назовет слабой. Мать и Тарелла, скорее всего, обрадуются, что меня отравили, а Лиха, будь она рядом, станет больше переживать по поводу моего болезненного вида.

Я сворачиваюсь калачиком на простынях, радуясь, что меня никто не видит.

Несколько часов спустя раздается стук в дверь, и я резко пробуждаюсь. Я жду, что Прейси откроет, но потом вспоминаю, что она придет только через час. Я очень надеюсь, что она знает какое-нибудь средство, чтобы удалить черные пятна у меня на пальцах, оставшиеся после того, как яд наконец-то вышел из организма. Наверняка присутствие яда должно было удержать меня от чтения проклятого дневника, но Ло меня совсем не знает. Случившееся лишь больше разожгло мое любопытство.

Я собираюсь найти перчатки и продолжить читать.

В дверь снова стучат, грубо и требовательно. К счастью, Лиха уже внутри моего щита, и как только я выбираюсь из постели, она приносит из шкафа одежду. Я неторопливо подхожу к двери и в розовом облаке дыма меняю ночную сорочку на удобное красное платье, пока другая волна энергии заплетает мои волосы в косу и подводит глаза черной краской.

Стук повторяется. Если это Брунар, я велю уволить его за то, что посмел разбудить меня так рано.

– У тебя больной вид, – замечает Лиха, пока я ковыляю к двери. Я все еще чувствую себя не слишком хорошо, и у меня нет желания ни с кем разговаривать. – Красное платье подчеркнет твой слабый румянец. – Лиха подталкивает меня в щеку. – Съела вчера что-то не то? – Немного помолчав, она снова обращается ко мне: – У тебя руки в чернилах?

– Да, – отвечаю я сразу на оба вопроса. Поскольку Лихи не было со мной, когда я нашла дневник, я решаю ничего ей не говорить. Я злюсь, что позволила дневнику себя одурачить, поэтому в данном случае речь идет о моей гордости.

Я распахиваю дверь, и в меня впивается пара зеленых глаз. Соррен.

– У нас тренировка. – Он поворачивается и бросает: – Надень что-нибудь другое вместо этого глупого платья.

– Кажется, кто-то не любит вставать по утрам, – замечаю я, обращаясь к Лихе. Я рада, что чем дольше я нахожусь на ногах, тем лучше мне становится. Лиха окружает меня облаком дыма, и я снова переодеваюсь. Разогнав рукой розовые облака, я направляюсь вслед за Сорреном. На этот раз в кожаном тренировочном костюме.

– Его желания всегда молчат, – бормочет Лиха, пока Соррен размашисто шагает впереди.

– Мне казалось, ты не можешь слышать желания.

– Они должны быть очень сильными и громкими, чтобы я их услышала, но я всегда слышу шум. У Соррена же они странно молчаливые. Не просто сложные или закрытые, а совершенно безмолвные.

– Что значит «закрытые»?

– Ничего особенного.

Я уже научилась различать интонации ее голоса и понимаю, что прямо сейчас Лиха пытается сделать вид, будто не понимает, о чем идет речь. Что-то подсказывает мне, что она прекрасно меня поняла.

– Лиха…

– Через неделю у тебя состоится первый поединок шестого уровня, – бросает Соррен. – После этого станет ясно, попадешь ли ты на Королевский поединок. – Он распахивает двери в тренировочный зал. – Официально турнир после всех отборочных этапов начнется через один лунный цикл…

– Почему бы тебе не рассказать мне что-нибудь, чего я еще не знаю? – перебиваю я его.

Лицо Соррена становится жестким.

– Например, о том, насколько отвратительно ты владеешь мечом? Или о том, что король был с тобой слишком мягок, раз никогда не заставлял тренироваться с ним? – Соррен качает головой. – Ты очень слабая. – Он тыкает пальцем мне в руку. – Тебе придется немного укрепить мускулы.

– У меня есть мускулы! – рявкаю я. – И к тому же на это уйдет больше недели. Даже лунный цикл…

– Разве я сказал физически укрепить мускулы? Я имел в виду дисциплину.

Я бросаю на