Хрупкость - Кортни Ли Винн

Исабелл улыбается и произносит на своем языке:

– Наконец-то! Я тебя все утро жду.

Я улыбаюсь в ответ.

– Что ты делаешь?

– Отец помог мне закончить приготовления к празднику, чтобы я могла тебя навестить.

Я смеюсь и тут же морщусь от боли.

– Я имела в виду, что ты делаешь вверх ногами?

Лицо Исабелл озаряется улыбкой.

– Дурачусь. Со мной такое редко бывает. Это хорошо для души.

Я слышу хихиканье Лихи.

– Думаю, она хочет, чтобы ты тоже подурачилась.

Я стягиваю окровавленные перчатки, ковыляю к креслу, закидываю ноги вверх и оказываюсь лицом к лицу с Исабелл. Я слишком устала, чтобы обращать внимание на засохшую на моем кожаном костюме кровь.

– Мне тоже редко удается подурачиться, – признаюсь я, обмахивая лицо руками, которые превратились в две неподъемные гири.

Исабелл широко раскрывает глаза.

– Ты так и не сняла мое кольцо.

– Я же тебе говорила, что всегда буду его носить.

Исабелл садится в кресло.

– Я думала, ты сказала это из вежливости. Я бы не обиделась.

Я продолжаю лежать вниз головой, потому что у меня нет сил двигаться.

– Это кольцо особенное.

Она хмурит брови:

– Почему? Оно ничего не стоит.

– Неправда. Оно… – Я не могу вспомнить слово на ее языке и перехожу на свой родной язык: – Оно для меня как символ.

Исабелл морщит нос.

– Что такое символ?

– Это предмет, который имеет глубокое значение.

Вместо того чтобы сесть, я мешком соскальзываю на пол. Исабелл смеется, и я улыбаюсь в ответ.

– Сколько времени у тебя перерыв? – спрашиваю я, опираясь на ножки стула.

– Скоро мне придется помогать с обедом, – хмурится Исабелл.

Неужели уже время обеда? Мой пустой желудок начинает урчать.

– Сможешь зайти попозже?

– Нет, – вздыхает она. – Сегодня вечером я работаю на кухне, а потом нам приказали приготовить комнаты для твоего жениха.

Я замираю. Отец так и не сказал мне, кто мой жених и когда он приедет.

– Ты не знала, что он приезжает?

Я качаю головой, и меня охватывает ужас.

– Не думала, что это случится так скоро.

Наверное, на моем лице отражается все, что я чувствую, потому что Исабелл приподнимает голову.

– Разве ты не рада?

– А ты бы обрадовалась?

Она медленно обводит взглядом мою комнату.

– Может быть.

– Почему?

– Жители Авома верят в путь, – отвечает Исабелл, – и мне всегда хочется узнать, почему мой путь пересекается с чужим путем. Знаешь, на это всегда есть причина.

– А что, если это плохой путь?

– Во всем плохом есть что-то хорошее. – Девочка смотрит на меня, и в ее юных глазах мерцает мудрость. – Как ты. Для меня ты то хорошее, что есть в плохом. – Она улыбается дрожащей улыбкой и разглаживает платье. – Я счастлива, что познакомилась с тобой в этой жизни.

Мир Исабелл разрушился, раз она оказалась со мной в этой комнате, и с моей стороны было бы очень эгоистично радоваться нашей встрече, поэтому я решаю промолчать. Но я все равно благодарна, что встретила ее.

Исабелл со стоном скатывается на пол.

– Мне пора.

Она помогает мне встать, крепко обнимает и не отпускает дольше обычного. Я не говорила ей, что она единственная, кто когда-либо меня обнимал. Никогда не говорила, что она похожа на луч света в моем темном мире.

– Как только я стану королевой, я сразу же освобожу тебя, – шепчу я, и слезы щиплют мне глаза.

Исабелл крепко стискивает меня напоследок и разжимает руки.

– А когда ты станешь королевой, ты позволишь мне попробовать шоколад?

– Конечно, – смеюсь я. – Мы обе попробуем шоколад, когда я стану королевой, даже если придется приказать солдатам обстрелять торговые пути, чтобы его раздобыть.

После ухода Исабелл в комнате становится пусто. Я умываюсь и пытаюсь заполнить пустоту книгами.

Глава 12

Даген

Я пролетаю сквозь стены спящего замка, читая воспоминания немногочисленных слуг, которые в этот час по-прежнему бодрствуют. Я как раз ныряю в воспоминания стражника, когда откуда-то сверху раздается крик.

– Сохраняйте строй, – приказывает стражник своим товарищам. – Пойду проверю.

Они кивают и остаются на местах. Я следую за стражником по коридору и по гигантской винтовой лестнице поднимаюсь в покои Низзары.

– Принцессе опять снится кошмар? – спрашивает стражник, взобравшись на вершину башни.

Солдат ночного караула кивает.

– Кажется, они становятся все хуже.

Стражник склоняет голову и возвращается на свой пост.

Я прохожу сквозь дверь комнаты Низзары, чувствуя себя незваным гостем.

Сквозь стеклянные створки балконных дверей просачивается серебристый полумрак. Низзара спит, свернувшись калачиком, и меня поражает, насколько нежным выглядит ее лицо, когда на нем нет презрительной усмешки, которую я так часто видел в воспоминаниях.

Я невольно замечаю, как она одета. Точнее, насколько мало на ней одежды. Шелковая черная сорочка сбилась, обнажив золотистые бедра и кинжал.

Это чудовище даже спит с кинжалом!

Я подлетаю ближе и замечаю на ее гладких щеках слезы и золотистое сияние…

Весь силуэт Низзары окружен ярким золотым сиянием. У меня пересыхает во рту. Ее душа…

Я забываю обо всем.

Ее душа прекрасна.

Проклятие! Мне все-таки удалось закончить свою мысль. Если я вижу душу Низзары, значит, ее маленького розового духа нет рядом.

Я приближаюсь, уверенный, что вот-вот увижу в ее душе пятна гнили.

По щекам Низзары катятся слезы, впитываясь в черный атлас подушки.

Я тянусь к ее душе, сгорая от любопытства…

Но как только мои пальцы прикасаются к ней, меня ослепляет золотое сияние, обжигая изнутри. Я засовываю руку глубже, надеясь найти слабое и прогнившее место, но мои пальцы касаются…

…тьмы, какой я прежде никогда не видел. Бездонная пустота окутывает меня, засасывая внутрь. Мои тени издают жуткий вопль, и я отдергиваю руку, сердито глядя на маленькое чудовище.

Ее тьма не такая, как у других душ. Она не слабая и изъеденная, а…

Полнокровная… Сильная… Бесконечная.

Я смотрю на ее спящее лицо и понимаю, что пришло время взять то, за чем я пришел. Воспоминания. Хотя бы для того, чтобы выбросить из головы мысли о ее душе. Я открываю дверь в прошлое Низзары и попадаю в другое время и пространство.

Внезапно я вижу себя ее глазами. Она стоит, прижавшись к стене, а ее отец в приступе пьяной ярости швыряет в нее бутылку из-под вина. Она разбивается прямо у нее над головой. Низзара закрывает лицо руками, и мою душу пронзает боль. Маззар отшвыривает в сторону упавший стул.

– Она беременна, – злобно бросает он. – Я не могу… – Его кулаки дрожат, он поднимает руки и вцепляется в свои волосы. – Я не могу ее убить. – Он опускает руки, и его голос срывается от ярости и отчаяния.

В ослепительном свете белоснежной комнаты – я догадываюсь, что это замок Зо, – на его пальце сверкает серебряный военный сосуд.

На нем мундир пехоты королевства Зарр с золотой нашивкой в виде черепа на рукаве. Видимо, все это происходило в первые годы совместной жизни Маззара и Сории, когда он был моим генералом, а значит, Низзаре здесь всего два или три года. Тарелла уже родилась… Для меня остается загадкой, о чьей беременности идет речь.

Маззар хватает