Хрупкость - Кортни Ли Винн

– С дисциплиной у меня все в порядке.

– Значит, так ты называешь свои внезапные вспышки ярости?

Я скриплю зубами, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на него, но Соррен поворачивается спиной и неторопливо подходит к новому инструменту для тренировок. Это стойка с длинным металлическим стержнем.

– Чтобы нарастить мускулы, то есть дисциплину, ты будешь заниматься до тех пор, пока не рухнешь без сил.

Я сердито смотрю на металлический стержень, а Соррен принимается регулировать его высоту, поднимая его на уровень моих ключиц.

– Вставай вниз.

– Что?

– Я сказал, вниз.

Я смотрю на стержень, потом на Соррена и не двигаюсь с места.

Он шумно выдыхает, как будто ему приходится иметь дело с самым надоедливым человеком на свете.

– Вот так.

Соррен опускает голову, встает под стержнем, опускает его на плечи и отходит от стойки, похожий на устрашающую гору мускулов.

– Приседание, выпад, отдых, а потом повторить.

Соррен показывает мне последовательность движений, после чего ставит стержень на стойку и отходит в сторону.

Я бы предпочла поднимать веса не с помощью мускулов, а с помощью магии, но во мне пробуждается любопытство.

– А почему мы не тренируемся с сосудом?

Лицо Соррена мрачнеет.

– Потому что твоя слабость заключается не в сосуде. Твой отец знает, что ты не любишь им пользоваться, и относится к тебе по-особому. Становись под опору.

Я смотрю в его глаза, но они ничего не выражают.

– И кстати, где мой отец?

На челюсти Соррена дергается мускул.

– Вставай. Под. Опору.

Я сжимаю кулаки.

– Ладно.

Лиха кружит рядом со мной, и я поднимаю длинный стержень, стараясь сохранить равновесие.

– Сколько весит эта штука? – выдавливаю я.

– 150[1]. Приседай.

– Она весит больше меня. Это ненормально…

– Ты не нормальная. Приседай.

Я опускаюсь вниз на трясущихся коленях.

– Ниже.

– Она меня раздавит.

Соррен указывает на металлические планки на уровне ног, расположенные перпендикулярно стержню:

– Это называется предохранительная опора, и я хочу, чтобы ты ее использовала.

У меня нет сил сверлить его взглядом, и я приседаю как можно ниже, стараясь не использовать предохранительные опоры.

– А теперь поднимайся.

Я с трудом выпрямляю дрожащие ноги и едва могу стоять. Соррен добавляет по десять фунтов с каждой стороны и приказывает повторить.

Я со стоном сгибаю колени, а когда пытаюсь подняться, мои бедра напрягаются до предела. Я медленно выпрямляю дрожащие ноги и шумно выдыхаю.

Соррен заставляет меня повторять до тех, пока ноги не отказываются повиноваться. Я чуть не падаю под весом металлического стержня, но Соррен хватает его сзади, помогая мне распрямить трясущиеся ноги.

– Еще раз.

Он продолжает следить за мной и помогает, когда мускулы совершенно перестают меня слушаться. Когда Лиха пытается поддержать меня своей магией, у меня даже не хватает сил остановить струю дыма.

Соррен наступает мне на ногу.

– Не используй силу. Продолжай приседать.

– Не могу.

Он медленно обходит вокруг меня.

– Жалкое зрелище.

Внутри вспыхивает гнев, и перед глазами сгущается тьма.

– Когда-нибудь я тебя прикончу.

Соррен чуть заметно склоняет голову, на его лице появляется подобие улыбки, а потом он презрительно фыркает:

– Для этого тебе придется тренироваться каждый день в течение следующих двенадцати лет, принцесса.

Он с силой надавливает руками на стержень, добавляя дополнительный вес.

– Ты слишком слабая.

Я кричу от невыносимой тяжести, и мои колени едва не подгибаются.

– Я не слабая, – удается выдавить мне сквозь стиснутые зубы. Вдалеке мерцает золотистое свечение невидимого духа.

Соррен встает передо мной, продолжая давить мне на плечи.

– Ты слабая и трусливая.

У меня подгибаются колени, и я падаю на пол: предохранительная опора останавливает стержень в нескольких дюймах от моего тела. По потолку разлетаются искры, и Соррен склоняется надо мной.

– Теперь поработаем над руками.

– Ненавижу тебя.

– Неправда. – Он скалит зубы, но его лицо остается слишком мрачным, чтобы это можно было принять за улыбку. – Для этого еще не пришло время.

Соррен заставляет меня работать над каждой группой мышц, и под конец тренировки я не могу держаться на ногах. Для того чтобы сделать вдох и выдох, мне требуется неимоверное напряжение сил. Наконец он указывает на стойку с гирями, и я ковыляю к ней.

Соррен протягивает мне меч и дерзко заявляет:

– Спарринг в течение часа.

Я беру меч онемевшими руками, и Лиха взвизгивает.

– Ты это серьезно?

Не дав мне опомниться, Соррен взмахивает мечом, и лезвие царапает меня по руке. Я рассекаю клинком воздух и кричу от ярости.

– Как ты собираешься управлять целой армией, – спрашивает он, направляя меч мне в грудь, – если не можешь управлять своими эмоциями?

Мои колени дрожат, я тщетно пытаюсь угнаться за Сорреном. Меня все сильнее охватывает гнев, и перед глазами сгущается тьма. Мастерство Соррена кажется сверхъестественным. Я никогда не видела ничего подобного, потому что своими умениями он превосходит даже моего отца.

– Как ты собираешься править, когда твой отец постареет, если боишься собственной силы?

– Не понимаю, о чем ты, – шиплю я, делаю выпад мечом и снова промахиваюсь.

– Ты все прекрасно понимаешь. – Соррен насмешливо хмыкает. – Но продолжаешь отказываться взглянуть правде в глаза, потому что не желаешь ее признать. – Он молниеносным движением направляет острие меча мне в грудь. Я спотыкаюсь и падаю на жесткую циновку. Прежде чем я успеваю подняться, его меч протыкает кожаный костюм на моей груди.

– Ты вспыльчива, недисциплинированна и ужасно боишься силы, которая скрывается у тебя внутри.

Я злобно смотрю на Соррена, тяжело дыша и стискивая зубы.

Он надавливает на рукоятку меча, полностью протыкая костюм и задевая кожу острием.

– К тому же твои слабости угрожают жизни других людей.

Соррен убирает меч и отходит в сторону. Шатаясь, я поднимаюсь на ноги и взмахиваю мечом. Мне кажется, будто вся комната наполняется биением моего сердца. Он оборачивается и снова подсекает меня клинком. Я приземляюсь на спину, и острие меча в очередной раз упирается мне в грудь.

– Ты мертва, – рычит Соррен. – Вставай. И если у тебя хватит духу попробовать еще раз, постарайся приложить как можно больше усилий.

Он убирает меч, но я продолжаю лежать на полу, чтобы позлить его.

– Поднимайся.

– Заставь меня.

Взглянув на его лицо, я тут же понимаю, что мне конец. Соррен неторопливо приближается и ставит ногу мне на шею: он давит все сильнее, пока я не начинаю кашлять. Меня заполняет тьма, и гнев только усиливает ее.

– Ты мертва.

Я делаю резкий выпад, распарываю клинком башмак Соррена и задеваю голень. Мой кожаный костюм залит кровью, но Соррен не двигается с места, и рана совершенно не мешает ему убить меня не менее пятнадцати раз, после чего он забирает мой меч.

– Отдыхай. Ешь. Спи. Увидимся через несколько дней. – Он вешает мечи на стойку. – Тренируйся, пока я буду в отъезде.

Я пытаюсь сложить руки на груди, но они превратились в плети и не слушаются меня.

– Уезжаешь по делам?

Соррен направляется к двери.

– У меня всегда дела.

Когда я возвращаюсь к себе, Исабелл валяется в моем кресле вверх ногами. Ее белые волосы стелются по полу, и она хихикает. Меня в который раз посещает мысль о том, что у меня и