Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

если ее не будет на борту – черные. Жена Тристана Изольда видит, что корабль возвращается под белыми парусами (сигнализируя о том, что королева Изольда прибыла исцелить возлюбленного), но из ревности говорит мужу, что паруса черные. Он умирает в отчаянии; королева Изольда, увидев его тело, заключает его в объятия и тоже умирает.

В некоторых вариантах истории у Изольды изумрудные (зеленые) глаза, или же она родом с Изумрудного острова, или приносит зелье в изумрудном кубке. Под конец повести Шалот становится Изольдой и облачается в платье из зеленого шелка и зеленые туфли; у нее глаза цвета расплавленного изумруда, и она носит изумруд на лбу. В руках у нее золотая чаша с рубином – намек на брошь Сальвадора Дали, которая была приколота к ее платью в день знакомства с Рендером, – содержащая в себе яд/зелье, которое должно связать Тристана и Изольду любовью. Она хочет стать его возлюбленной и приходит в отчаяние, когда он лжет, что не любит ее. Тем не менее роль Тристана навязывается Рендеру: он облачается в доспехи, а на теле его появляется рана, аналогичная смертельной ране, нанесенной Тристану отравленным копьем.

Огромный бородатый слуга с варварским акцентом, помогающий Тристраму/Рендеру в конце повести, – это доктор Бартельмец (а не доктор Айлин Шалот!); это намек на то, что Рендер стал пленником собственного сознания, а не сознания Шалот. Бартельмец делает паруса черными, чтобы иллюзорный Тристрам умер, освободив личность Рендера, однако Тристрам/Рендер перехватывает у него контроль и перекрашивает паруса в белый цвет, означающий, что королева Изольда вернулась исцелить его. В финале Бартельмец тянется к красной кнопке, дабы завершить текущую симуляцию. Повесть раскрывает экзистенциалистские темы, ставя под сомнение природу реальности, воспринимаемой Рендером и его пациентами. Существуют также и другие подсказки, намекающие на вероятность того, что весь сюжет был иллюзией, разворачивающейся – и бесконечно повторяющейся – в измученном сознании Рендера. Возможно, именно поэтому кубок на броши с Тристаном и Изольдой кажется ему знакомым в начале повести, и поэтому же кубок снова возникает в пламени камина, прежде чем его значение объясняется в финале. Это также может объяснить повторяющиеся упоминания зеркальных поверхностей, ив, волков и кусающего себя за хвост Уробороса/Ёрмунганда.

Примечания, добавленные во втором издании: безымянный город в повести – это Кливленд, на что намекают несколько деталей: знаменитая улица Карнеги, район, известный под названием Флэтс, и то, что город расположен у озера. Желязны написал эту повесть для редактора Сил Голдсмит, тревожась, что обидел ее, отдав «Розу для Екклесиаста» и «Двери лица его, пламенники пасти его» журналу F&SF (подробнее об этом – во фрагменте биографии «…И зовите меня Роджер» в пятом томе настоящего собрания).

Примечание переводчика

Десятикратная сталь – вымышленный сплав, впервые упомянутый в научно-фантастическом романе А. Э. Ван Вогта «Слэн».

Еще увидимся, возможно…

Написано 18 марта 1968 года; ранее не публиковалось

Еще увидимся, возможно…

Если нет, помни, что кошки,

сломанные мечи и слезы

священны, все вообще,

по причинам, мне непонятным,

но известным в том месте,

где виденье впадает в тоску,

в том месте, куда я должен уйти,

теперь, когда я знаю.

Ты знаешь?

Разбивающий сердце

странен в одном чувстве;

никто никогда ничего не узнает…

Но 13 мая 37-го я родился,

и некто написал руку вкруг рукояти.

Забудь о клинке. Он сломан.

Безымянен в изображенье.

Позднее права на меня заявила кошка

и женщина плакала.

Другое чувство – виденье:

пусть придет монохромное утро

сегодняшнего бытия,

все-таки что-то даст тебе знать,

где царит тьма.

Ты знаешь?

Есть вещи, которые

дают тебе рассветиться

назавтра, я полагаю,

и что ты потом узнаешь,

если узнаешь, ты знаешь?

3–18–68

Примечания

Стихотворение возвращается к сломанным мечам (картина Пикассо «Герника»), кошкам и слезам, о которых Желязны написал «13-го мая 1937 года». Вероятно, эти два стихотворения сочинены одно после другого.

Публицистика

Разрозненные заметки о классификации диббуков и тому подобном

Science Fiction Parade, сентябрь 1964 г.

Чистый лист.

Вот что было передо мной спустя полчаса работы над этим эссе. Стэн Вулстон выманил его у меня хитростью – сперва пообещал протолкнуть мое имя в печать, а уж потом добавил, что мне придется написать то, что будет под ним опубликовано.

У меня есть неплохое отрепетированное выступление на тему чудных привычек шустрой бурой лисицы, но после некоторого обсуждения оно было признано слишком многословным и аллегоричным. Куда более подходящим, как мне сказали, будет что-нибудь на тему написания научной фантастики или фэнтези, поскольку конкурс рассказов Национальной федерации любителей фэнтези и нашумевший писательский семинар в Альма-Хилл показали, что многие фэны заинтересованы в том, чтобы делать это ради денег, а не по любви.

Для начала я решил составить список всего, что знаю о нфэнтези, результатом чего и стал чистый лист.

Я задумался, неожиданно поднял взгляд к потолку, провозгласил: «Ты торопливый поганец», – и перешел к сквернословию и богохульствам. Потом украдкой глянул на бумагу, скукоживающуюся и чернеющую в моей словомашине, но слов на ней все еще не было.

(«Начать с того, что Марли был мертв…»)

Тогда я сказал:

– Я напишу список того, что мне хотелось бы знать о нфэнтези, – и, может быть, это немного поможет какому-нибудь другому поганцу, не такому торопливому, как я.

Ну ладно. Почему нфэнтези?

Любая художественная литература – изначально ложь. Нфэнтези – это специализированная форма лжи. Я говорю «специализированная», потому что обычный лжец-прозаик, как правило, пытается замаскировать свои россказни под Реальную Жизнь. Я же, с присущей мне скромностью, всегда хотел быть Лжецом Специализированным. Поэтому я решил начать c общих принципов, в рамках которых буду увековечивать свое вранье.

Специализированная Ложь, по моему мнению, подразделяется на пять основных категорий:

1) Ложь о людях и приборах (приборах, которые еще не существуют, или существуют, но используются не так, как использует их С.Л.);

2) Ложь о людях, живущих в среде, отличной от современной Земли и характеризующейся наличием либо п. 1 (см. выше), либо:

3) Ложь о людях, живущих в обществе, никогда не существовавшем в истории;

4) Ложь о людях, живущих не на Земле;

5) Ложь о людях с иным психологическим или биологическим устройством.

Может показаться, что пп. 3, 4 и 5 применимы к фэнтези точно так же, как и