Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Скорость ведения иглы: сниженная. Татуировку выполнять аккуратно.

Контур: двойной проход для чёткости.

Заживление: предупредить клиента о необходимости коррекции через 6–12 месяцев'.

Система снова помогала мне, и это было очень кстати. Про коррекцию я знал, а вот подсказки по глубине и скорости были мне довольно полезными. Это была первая татуировка на пальцах за всю мою практику.

Начла работать, аккуратно набивая контур. Узор кольца был довольно простым, так что дополнительных сложностей не возникало.

Олег молчал, наблюдая за машинкой. Работа заняла всего около часа.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: верность семье, желание сохранить связь с близкими в любых обстоятельствах».

«Оценка: Отлично».

«Образ замкнут в кольцо. Двойной проход контура выполнен безупречно, глубина выдержана с учётом тонкой кожи. Работа чистая, линия выверенная. Присвоены два свойства».

«Свойство первое: „Нерушимая связь“. Носитель острее чувствует поддержку близких, а близкие его. Связь, скреплённая намерением верности, не ослабевает с расстоянием».

«Свойство второе: „Твёрдая хватка“. В момент опасности руки носителя не подведут. Хват становится крепче».

«Прогресс: 19/50».

Достойные свойства для человека, который каждый день рискует собой и возвращается домой к семье.

Олег внимательно рассмотрел татуировку и кивнул.

— Вот это да, — сказал он. — Как настоящее кольцо, только лучше. Его не снимешь и не потеряешь. Жена будет в восторге. Спасибо, Артём.

— Рад, что понравилось, — кивнул я.

Рассказал про уход, Олег расплатился и отправился домой.

* * *

День подошёл к концу. Марина ушла домой, Лёха тоже закончил на сегодня. Вика помогала мне с уборкой, и я сразу заметил, что её что-то беспокоит.

— Что-то не так? — спросил я.

— Да, — вздохнула девушка. — С мамой поругалась.

Я присел и подозвал Вику к себе.

— Рассказывай, — кивнул я.

— Ну ты с ней уже знаком, и знаешь, что взгляды у неё весьма консервативные, — сказала девушка. — Хотя ты ей и понравился, ко мне она относится строго. И тут я ей рассказала про своё обучение, про новую профессию. И она отнеслась очень негативно.

Знакомая и частая история.

— А что именно она сказала? — спросил я.

— Что это несерьёзно, — вздохнула Вика. — Что мне нужно «нормальное» образование и «нормальная» профессия. Что я должна думать о будущем. И главное, про тебя они так не говорят! Для них ты просто идеалом смог стать. А я…

Я слегка приобнял девушку, давая ей выговориться.

— Знаешь, — сказал я. — Твои родители не враги тебе. Они просто любят тебя и хотят, чтобы у тебя всё было хорошо. Они понимают это по-своему. Считают, что в мире главное это стабильность, а значит и работа должна быть такая, в которой нет сомнений в завтрашнем дне. Их просто так учили, поэтому они не могут по-другому. Но у тебя творческий путь, и он им непонятен. Я смог убедить их, что моя работа принесёт стабильный доход, однако за тебя они всё равно волнуются.

Вика слабо улыбнулась.

— Им нужно время, — продолжил я. — Время, чтобы увидеть, что ты счастлива и успешна на своём пути. Ты ведь уже доказала, что способна на многое. Освоила новую профессию. Работаешь в студии. Сегодня сделала первый прокол. Это твоё дело, и оно у тебя получается.

— Им этого не объяснишь, — вздохнула она.

— Объяснишь, я ведь смог, — напомнил я. — Просто пройдёт время, и они поймут, что это тоже профессия. И что ты справляешься хорошо.

Вика помолчала, затем кивнула.

— Спасибо тебе, — сказала она. — С тобой всё как-то проще.

— По-другому и быть не может, — улыбнулся я.

Мы закончили уборку студии, а затем я проводил Вику домой.

* * *

После проводов Вики я отправился на встречу с Вениамином Марковичем.

Его мастерская располагалась в старом доме недалеко от центра. Просторная комната с высокими потолками, заваленная холстами, подрамниками и банками с кистями. Я невольно позавидовал, сам соскучился по таким же мастерским.

— Артём! Проходите, проходите! — засуетился художник. — Я всю ночь работал! Смотрите!

Он подвёл меня к огромному столу и принялся показывать свои наброски. Их было довольно много. Вениамин Маркович бурно жестикулировал, объясняя свои идеи.

— Вот здесь, видите, линия уходит в разрыв, это конфликт эпох, — заявил он. — А тут наоборот, слияние. А этот вариант я сделал под утро, тут вообще чистая эмоция!

Я молча рассматривал его эскизы. Часть работ была откровенно слабой, Вениамин Маркович слишком увлекался абстракцией и терял структуру. Композиция рассыпалась, и смысл тонул в хаосе. Но несколько листов были по-настоящему сильными. То, что было нам нужно.

— Вениамин Маркович, — сказал я. — Скажу честно. Идея мощная, но над исполнением надо поработать.

— То есть как? — удивлённо переспросил художник.

— Слишком много хаоса, — пояснил я. — Вы говорите о диалоге эпох, а на большинстве листов классической части просто нет. Есть только современность. Я предлагаю другой подход, структурированный. Использовать узнаваемые элементы, арки, своды, гравюрные переходы от тёмного к светлому.

— Вы меня загоняете в рамки! — возмутился он. — Современное искусство — это свобода!

— Свобода без структуры — это хаос, — спокойно ответил я. — Мы говорим о диалоге эпох, а не о монологе современности. Классика — это структура. Современность — это интерпретация. А мост — это то, что соединяет их, а не разрушает.

Вениамин Маркович взъерошил волосы, посмотрел на эскизы, потом на меня.

— Чёрт возьми, — проворчал он. — А ведь вы правы. Именно этим я и грешу.

— Предлагаю компромисс, — сказал я. — Структурированный каркас в гравюрной манере я возьму на себя. А внутри него будут свободные элементы. Это ваша стихия.

— Мне нравится, — воодушевился тот. — Давайте так и сделаем!

Вениамин Маркович принялся делать пометки, а я просмотрел его эскизы через монокль. Начертаний Система не выдала, но кое-что она всё же показала. Несколько листов слабо подсвечивались. Именно те, где композиция была наиболее гармоничной. Любопытно, значит, Система чувствовала качество работы ещё до её завершения.

— Вот эти три эскиза, — сказал я. — Они лучше остальных. На них можно строить основу.

Вениамин Маркович посмотрел на выбранные эскизы.

— Поразительно, — пробормотал он. — Я сам считал именно их самыми удачными. Но сомневался… Теперь я окончательно уверен, что не ошибся с соавтором.

Мы проработали ещё пару часов, и к концу вечера у нас был готов общий план росписи. Руки уже чесались начать этот проект. Планировалось что-то грандиозное.

* * *

После встречи с художником я отправился домой. День был довольно насыщенным, к тому же ночь перед этим я провёл без сна, а потому уже жаждал отдохнуть.

Поднялся на свой этаж и замер. Возле моей двери стояла картонная коробка. Сверху лежал белый конверт.

И коробка явно шевелилась…