Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

что. В прошлый раз, с машиной для Соколовского, свойство присвоилось. Тогда я вложил в образ Шута целую философию, свой собственный путь, а заказчик принял его. А здесь… Здесь Сергею просто хотелось красивую картинку.

Так что свойство присвоено не будет.

В бокс вернулись Костя и Сергей. Заказчик внимательно осмотрел машину.

— Ну вы даёте, — покачал он головой. — За одну ночь. Не верил, честно. Спасибо, мужики.

Он расплатился со Знаевым, крепко пожал мне руку и уехал. Знаев щедро расплатился с нами, как и обещал.

Мы тоже разошлись по домам. Точнее я поехал не домой, а на практику. Начался новый день, и вместе с ним привычные рутинные дела.

* * *

В поликлинику я пришёл вымотанным. Бессонная ночь давала о себе знать. Но держался я неплохо, видимо, на своём упрямстве.

Анна Степановна вновь определила меня к Светлане Андреевне. С практикой я справлялся хорошо, и все свои обязанности выполнял безупречно.

Сегодня оказалось много бумажной работы, и я погрузился в направления и карточки. Пока меня не отвлёк скандал Светланы Андреевны с пациентом.

Мужчина лет пятидесяти наотрез отказывался сдавать кровь на анализ. И уговоры, что это необходимо для постановки диагноза, на него совершенно не действовали.

— Не хочу я, чтобы меня иголками тыкали! — стоял он на своём. — По-другому сахар это проверяйте.

— По-другому тут никак, — повторяла бедная терапевт. — Поймите же…

— Я сейчас жалобу на тебя напишу, и будешь знать! — резко воскликнул пациент.

Так, пора вмешаться. Тем более что я знаю, что с этим делать. Таких пациентов надо было успокаивать особым образом.

— Есть ещё один способ, — заявил я. — Раз уж вы отказываетесь сдавать кровь.

Мужчина повернулся ко мне.

— Какой же? — спросил он.

— Дегустация анализа мочи, — серьёзно сказал я. — Раз вы отказываетесь сдавать кровь, то попробуйте на вкус свою мочу. Сладкий вкус скажет о наличии диабета.

Мужчина побледнел.

— Это правда такой способ? — спросил он.

Я быстро подмигнул Светлане Андреевне.

— Да, — подключилась она. — Раз вы не хотите сдавать кровь, то мы пойдём вам навстречу. Этот метод применяется реже, но специально для вас…

— Не надо, — торопливо заявил пациент. — Знаете, я всё-таки сдам кровь. Ну, раз уж на то пошло, то это же мне надо.

— Прекрасное решение, — хмыкнул я.

Светлана Андреевна выписала ему направление, и он поспешно ушёл.

— Спасибо, Артём, — сказала мне терапевт. — А то я уже не знала, как с ним говорить.

— Обращайтесь, — улыбнулся я.

Наши отношения стали ещё лучше. И я вернулся к бумажной работе.

* * *

После практики я отправился в студию. И по пути мне неожиданно позвонил Валера.

— Артём, привет, — торопливо сказал он. — Ты не занят?

— Занят, — честно ответил я. — А в чём дело?

— У нас беда, — заявил казанский тату-мастер. — Я тут решил зайти к Хранителю, кое-что уточнить. Приехал по тому же адресу. В подвале пусто, ни вещей, ни Хранителя. И на телефон он не отвечает.

Валера сделал паузу.

— Хранитель исчез, — заявил он.

Только этого не хватало!

Игорь Алмазов

На эту и на ту набью тебе тату. Том 4

Глава 1

Мы тебе не просто банда — мы пожарная команда!

Я пару мгновений помолчал, обдумывая только что услышанное. Хранитель пропал.

— Так, стоп, — сказал я в трубку. — Валера, давай без паники.

— Легко сказать, — проворчал тот. — Единственный человек, который знал про Цех, испарился. Съехал со своего подвала непонятно куда и непонятно зачем. А ты говоришь без паники.

— Подумай сам, — спокойно продолжил я. — Хранитель ведь старый и опытный человек. Он не первый год живёт с тайной Цеха и наверняка не первый раз сталкивается с опасностью. Если он исчез, значит, у него были на то причины.

— Например? — недоверчиво спросил Валера.

— Например, он почувствовал угрозу и залёг на дно, — предположил я. — Или у него есть запасное убежище, о котором мы попросту не знаем. Люди такого склада всегда готовят пути отхода. Но просто так он пропасть не может. Так или иначе объявится, потому что нас с ним кое-что связывает.

Валера помолчал, обдумывая мои слова.

— Может, ты и прав, — признал он. — Но всё равно неспокойно мне. Просто так взять и исчезнуть, без предупреждения.

— Это не значит, что всё кончено, — сказал я. — Просто теперь мы не можем рассчитывать на его помощь. Придётся искать ответы самим.

Возможно, именно этого он и хотел добиться. Это пока неизвестно.

— Самим, — вздохнул Валера. — Ладно. Я поспрашиваю своих, у меня в Казани знакомых полгорода. Если кто-то что-то знает про этого коллекционера, обязательно доложат мне.

— Договорились, — отозвался я. — Если что — на связи.

— Окей, — тот положил трубку.

Я убрал телефон, но тут же достал его снова. О произошедшем нужно было сообщить Верещагину.

— Артём? — он взял трубку после первого гудка. — Что-то случилось?

— У меня новости, Аристарх Павлович, — отозвался я. — Плохие. Хранитель исчез из Казани. Мне только что звонил Валера, сказал, что подвал пуст, а на звонки он не отвечает. Уехал, никого об этом не предупредив.

На том конце повисла пауза.

— Я так и знал, что этот старик ненадёжен, — с досадой заявил Верещагин. — Он что-то скрывал с самого начала. Все эти его недомолвки, туманные намёки… Хранитель Цеха, ага. Сам ничего толком не рассказал, только дал задание искать эти другие осколки.

— Не спешите с выводами, — возразил я. — Скорее всего, он ещё объявится, когда сам сочтёт нужным. Такие люди ничего не делают просто так. А пока предлагаю сосредоточиться на Игле. Это единственная ниточка, которая у нас осталась.

Верещагин снова замолчал. И эта пауза мне не понравилась.

— С Иглой как раз проблема, — наконец сказал он. — Коллекционер, с которым я договаривался о встрече, внезапно отказался от неё без объяснений. Я пытался выяснить причину, но он просто сказал, что передумал, и бросил трубку.

Я нахмурился. Слишком много информации для одного дня.

— А не может ли это быть связано, — задумчиво сказал я. — Исчезновение хранителя и отказ этого коллекционера. Как будто бы кто-то ещё охотится за осколками. Аристарх Павлович. И этот кто-то либо запугал коллекционера, либо попросту перекупил Иглу.

— Я тоже об этом подумал, — мрачно ответил Верещагин. — Не хотел говорить раньше времени, но других