Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— И Шут, — улыбнулась Вика.

Котёнок восседал на стойке с настолько важным видом, что и правда напоминал судью.

Соревнование началось, и проходило оно довольно азартно. Давид виртуозно работал ножницами, а Лёха склонился над латексом. Марина комментировала происходящее, как спортивный диктор, Вика снимала всё на телефон для соцсетей.

Через сорок минут мы принялись оценивать результаты. Давид сделал очень неплохую стрижку. Но работа Лёхи оказалась идеальна, с безупречными линиями и одинаковой глубиной.

Мы проголосовали, и Лёха победил с отрывом.

— Давид, с тебя вкусняшки, — радостно заявила Марина.

— Реванш через неделю, — проворчал тот. — Лёха, поздравляю!

А после ухода Давида Лёха подошёл ко мне.

— Артём, — сказал он. — Я хочу сделать себе татуировку, самостоятельно.

— Где именно? — спросил я.

— Маленькую, на левой голени, — он достал листок с эскизом. — Я уже сам и эскиз себе продумал.

На листке была изображена крошечная чернильница с пером. А рядом с чернильницей сидел маленький чёрный кот.

— Чернильница — это наша студия, «Лачуга Должника», — объяснил Лёха. — А рядом сидит Шут, как наш символ. Я хочу запечатлеть момент, как я стал частью команды.

Эскиз был довольно неплохим. Простой, но со смыслом. Композиция выверенная, линии не слишком сложные.

— Место на голени удобное для самостоятельной работы, — кивнул я. — Эскиз хороший. Так что можешь попробовать.

— Когда? — загорелся он.

— Да можем прямо сейчас, — сказал я. — Я буду сидеть рядом и всё контролировать, но делать работу будешь сам.

Лёха заметался по студии.

— Сейчас я, — заторопился он. — Сейчас.

Пришлось его остановить.

— Не торопись, наше дело спешки не любит, — сказал я. — Подготовь рабочее место. Вспомни, как всё это делается.

Лёха аккуратно приготовил тележку, разложил материалы. Затем обработал кожу на своей голени и перевёл туда эскиз.

— Можно начинать? — посмотрел он на меня.

— Начинай, — кивнул я. — Медленно, не спеши. Хорошо натягивай кожу.

— Понял, — и Лёха взялся за дело.

Начинающие мастера довольно часто такое практикуют. Легко почувствовать глубину прокола, набивая татуировку самому себе.

Я стоял рядом и следил за каждым движением. Несколько раз давал Лёхе подсказки, замедлить скорость или не забывать держать угол. Но в целом он справлялся хорошо.

Через час работа была закончена. На голени Лёхи красовалась аккуратная чернильница с пером, а рядом маленький чёрный кот.

— Молодец, — тщательно осмотрев работу, сказал я. — Это твоя первая татуировка на живом человеке. Запомни этот момент.

Лёха кивнул, всё ещё рассматривая итог. Затем обработал её и заклеил плёнкой.

Этот момент он явно не забудет.

* * *

Конкурс уже начал пользоваться большим спросом. Марина и Вика принялись разбирать заявки, которых за столь короткий срок накопилось больше двадцати штук.

— Так, слушайте, — Марина зачитывала истории с телефона. — «Хочу тату с волком, потому что я одинокий волк». Всё, вся история.

— В отсев, — сморщила нос Вика.

— А вот это интересно, — Марина открыла следующую заявку. — Женщина пишет, что всю жизнь боялась воды, в сорок лет научилась плавать и переплыла Волгу. Хочет себе волну на запястье, но не простую, а чтобы в линии волны угадывался её маршрут через реку. И прислала примерный эскиз.

— Вот это уже разговор, — отозвался я. — Создай для таких участников отдельную папку, будем потом выбирать победителя из неё.

Марина зачитала все истории, и мы отобрали трёх человек. Люди, которые точно знали, чего хотят и почему. Победителя предстояло выбрать в конце недели.

Заявок наверняка ещё будет много, так что отбор выйдет строгим.

* * *

К четырём часам ко мне пришёл клиент. Павел, мужчина лет сорока. Он вошёл в студию с телефоном в руках.

Он присел напротив меня, и некоторое время молчал, собираясь с мыслями.

— Мой отец умер год назад, — наконец сказал он. — Онкология. Последние месяцы он уже почти не вставал. И у меня осталось его последнее аудиосообщение. Он позвонил мне, сказал «Сынок, перезвони как сможешь. Люблю тебя». А перезвонить я не успел. Так вот, я хочу это сообщение в виде татуировки. Звуковой волной.

Я кивнул, замысел был мне понятен. Звуковая волна — уникальный рисунок, который снимается с аудиозаписи через специальную программу. Каждый голос даёт свою форму. Такую татуировку невозможно скопировать, потому что второго такого голоса нет.

Читал об этом, и даже установил такую программу на компьютер.

— Давайте посмотрим запись, — сказал я.

Мы открыли эту самую программу на моём ноутбуке, Павел загрузил аудио. На экране появился рисунок волны, пики и спады, характерный ритм именно этого голоса. Шесть слов, уместившиеся в несколько секунд звука.

— Предлагаю минимализм, — сказал я. — Тонкая линия на внутренней стороне предплечья. Чёрный пигмент, никаких дополнительных деталей. Просто голос.

— Именно так, — кивнул Павел.

Павел сел в кресло, я обработал кожу и перевёл эскиз.

«Начертание активно».

Я работал молча. Слова здесь были излишни, история не требовала дополнительных разговоров.

Работа заняла всего час.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: сохранение памяти об отце, желание навсегда удержать его голос и его последние слова».

«Оценка: Отлично».

«Образ замкнут в круг. Линия волны воспроизведена с высокой точностью, ритм звукового рисунка сохранён без искажений. Работа чистая, выверенная. Присвоено свойство».

«Свойство: „Живой голос“. Носитель острее чувствует связь с тем, кто оставил эту запись. В трудные моменты, коснувшись татуировки, он будто слышит знакомый голос сердцем. Память остаётся живой».

«Прогресс к следующему рангу: 20/50».

Я снял монокль и посмотрел на готовую работу. То, что надо.

Он долго рассматривал татуировку. Потом осторожно коснулся кожи рядом с ней.

— Спасибо, — сказал он. — Теперь отец всегда со мной.

Расплатившись, Павел вышел из студии. После его ухода все ещё некоторое время молчали, думая каждый о своём.

Никогда не знаешь, какие слова близкого человека окажутся последними. И оттого надо сильнее ценить моменты рядом с ними.

* * *

После работы Вика снова задержалась, чтобы со мной поговорить.

— Родители? — спросил я.

— Родители, — вздохнула она. — Не помогают мои разговоры. Вчера в гости к ним приходила. Отец заявил, что пирсинг — это не профессия, а баловство. Мама снова про «нормальное образование» завела. Я пыталась объяснить, но они меня не слышат. Может, тебя послушают? Ты же смог убедить их тогда, в ресторане.

— Хорошо, — согласился я. — Поехали к ним сегодня. Такие разговоры лучше не откладывать.

Вика позвонила родителям, предупредила о моём приходе. И вечером мы уже поднимались в квартиру её родителей.

Дверь открыла Алина Викторовна. За её спиной в коридоре маячил Георгий Валерьевич, а из комнаты выглядывала девочка