"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

выжимает эту слезу. Как и много раз до этого. Я не должен был задерживаться рядом. Не должен был слушать, как она говорит, и тем более смотреть, как она держится в цепях. Никогда раньше не позволял себе вглядываться в пленника дольше, чем нужно, не вникал в их привычки, не выискивал объяснений.

Сжимаю пальцы сильнее. Перед глазами вдруг мелькает то утро в лесу. Первый раз, когда я увидел ее взгляд через туман на мосту. Она была ранена, кровь стекала по пальцам, но эта эрида стояла так, будто не чувствует боли. Невозмутимая, прямая, словно за ее спиной был целый отряд, готовый рвануться вперед по первому слову.

Этот взгляд… эти глаза цвета аметиста. В ней есть что-то такое, что тянет сильнее, чем страх или любопытство. Она не отталкивает, а притягивает так, что невозможно отвести взгляд, даже когда знаешь, что лучше бы отвернуться. Я до последнего не верил. Не бывает такого, чтобы внутри ничего не было. Пытался заставить ее выдать себя, зацепить, вынудить хоть на миг почувствовать. Хотел увидеть в ней ту самую человеческую слабость, привязанность, сожаление, хоть что-то. Но она действительно — лед. И чем дольше я смотрю, тем сильнее понимаю, что этот лед не трескается.

— Принц, ты решил наконец выбить что-то живое из этого дома или просто не в духе? — доносится голос из полутьмы.

Поворачиваю голову на звук. У дальней стены охотничьего дома стоит Теоден, скрестив руки на груди и упершись одним локтем в шершавый брус. Он почти сливается с темным фоном двора, только лицо и русые, слегка волнистые волосы заправленные за уши, ловят серебристый свет луны. На нем черная рубашка, рукава закатаны до локтей, старый ремень с потертой пряжкой перекошен. Все сидит на нем, как всегда чуть небрежно. Широкие плечи, Лицо спокойное, даже ленивое, но в серых глазах та самая выжидательная прямота, из-за которой в детстве я частенько срывался на спор или драку. В его взгляде ни капли стеснения, ни капли почтительности, только честность и невидимый вызов. Но за всем этим я всегда чувствовал, что Теоден единственный по-настоящему родной мне человек в этом доме, двоюродный брат по матери. Не прямой наследник, но если не останется никого из Эрданов, именно он формально сможет претендовать на трон. Хотя Теоден всегда лишь усмехался и говорил, что корона, мол, ему не по размеру, а настоящая его стихия — лес, битва и риск, а не скучные заседания в зале Совета.

— Не в духе, — отвечаю коротко. — Это у меня теперь новое увлечение, выбивать живое там, где его не должно быть.

Я задерживаю на нем взгляд, и не меняя выражения лица выхожу с крыльца во двор. За спиной раздается скрип деревянного пола — Теоден отлипает от стены и почти сразу догоняет меня.

— Ну так давай я попробую. Может, ей просто другой подход нужен или другой… человек.

— Даже не думай, — пресекаю резко. — К ней никто не зайдет, кроме меня и Рогнара. Не надо ни говорить, ни смотреть на нее, ни прикасаться, без моего разрешения.

— А то, что я вогнал ей стрелу в руку, считается? — Он усмехается краем рта, перехватывая мой взгляд. — Или тогда можно было, пока ты не объявил ее своей собственностью?

— Сейчас — нельзя. Тогда было по-другому. Пусть Рогнар закончит с ней. Впустишь его завтра утром, не раньше. До рассвета в охотничий дом никто не заходит. Ни стража, ни ты.

— Понял, принц, следить за дверью я умею. Только смотри, чтобы твой алхимик не перестарался. Ты знаешь, как быстро Рогнар забывает про границы, если его никто не держит. Ты уверен, что хочешь довести все до конца именно так?

Я останавливаюсь, перехватываю взглядом его профиль на фоне темного камня замка. Внутри все еще гудит, досада, какая-то тихая злоба. Да, я должен довести до конца. Обязан. Если я хочу добиться своего, то придется получить эту чертову слезу, даже если ради этого придется пройти по краю, который другим и не снился. Но, в этот момент что-то внутри дергает, как игла под ребрами.

Сжимаю кулаки и через силу поворачиваюсь к охотничьему дому. В лунном свете он кажется почти нереальным: тяжелые бревна стены сыреют под плющом, покосившийся навес отбрасывает рваную тень на ступени. В этом доме, среди трофеев, шкур, пустых черепов, всегда пахло железом и мускусом зверя. В нем когда-то радовались удачным охотам, смеялись у камина, спорили и выпивали до рассвета, пока на стенах не появлялись новые головы. Теперь этот дом стал клеткой. Для нее.

— Не хочу, но так надо.

— Это не простая пленница, Каин. Она не человек. И не обычная женщина, к которой можно подступиться как к другим. С ней твои обычные схемы не сработают, как бы ты себя ни уговаривал.

Слова цепляются где-то под кожей, раздражают. Я сам это знаю. Напомнил себе раз десять, пока держал в руке кружку, пока наблюдал, как она пьет. Знаю, что она не похожа ни на кого. Это напоминание преследует меня с первой встречи, с ее первого взгляда там, по ту сторону моста.

— Просто следи за дверью, — повторяю, наконец отрывая взгляд от дома. — Остальное не твое дело.

— Ладно, будет по-твоему, принц. Но я вообще-то, ждал тебя здесь не ради эриды. Принцесса из Элмора прибыла. Наэль Вайрон. Только что с пристани сообщили.

— Она? Уже? — не скрываю удивления. — Мне докладывали, что она должна была прибыть только через четыре дня.

Теоден коротко кивает, скрещивает руки на груди.

— Она приплыла на новом корабле, что только достраивали. Ее люди говорят, принцесса устроила переполох и требовала, чтобы отплыли немедленно, хоть половина судна еще пахла смолой. Сказала — везите к принцу, все остальное неважно.

Несколько секунд я молчу, пытаюсь сообразить, что стоит за ее поспешностью — каприз, страх остаться без контроля или попытка застать меня врасплох? Придется менять планы. Как всегда.

— Где она сейчас?

— Уже отдыхает. Принцесса хотела увидеться с тобой сегодня, но я сказал, что ты занят и не появишься раньше утра. Ее разместили в гостевом крыле, охрану приставили у дверей, слуги разнесли воду и полотенца, точно сама королева пожаловала.

— Хорошо, — киваю ему коротко, сцепляя руки за спиной и ощущая, как постепенно спадает напряжение, — значит, утром встречу. Докладывай, если что-то изменится. С эридой никаких изменений.