Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

не кристалл, не сферу, а огромную переплетённую массу стихий, похоже на клубок молний, воды, песка и пламени. Оно трескалось, словно перегретое стекло.

— Трещит, — выдохнул я.

— Быстрее, — сказал Алексей. — Уничтожить его сейчас — единственный шанс выйти живыми. Иначе нас похоронит внутри.

Я двинулся вперёд, чувствуя каждый шаг — будто ступал по раскалённому железу. Магия внутри рвалась наружу, выталкивала слабость, но вместе с тем грозила прожечь меня изнутри.

Я протянул руку к ядру. Оно дёрнулось, будто узнало меня. И в тот же миг вспышка боли разорвала голову. Но я не отпрянул.

Я вложил в удар всё, что горело во мне. Все стихии — чуть позже понял, что не только они — собрались в один вихрь и ударили в центр ядра.

Разлом завопил. Да, именно завопил — будто живое существо. И в следующую секунду лопнул, разлетевшись сотнями светящихся трещин.

Ударная волна отбросила меня к стене. Я ударился, потерял дыхание, но уже через миг понял — что-то изменилось. Сила внутри не исчезла вместе с ядром. Наоборот — она стабилизировалась. Выровнялась. Встала на место.

Я вдруг ясно почувствовал каждую стихию, будто они лежали передо мной на ладони. Огонь — горячий, но послушный. Вода — холодная, но подвижная. Земля — крепкая. Воздух — лёгкий. Свет — чистый. Тьма — густая. Жизнь — теплая. Смерть — холодная.

И всё это теперь было частью меня — хотя раньше мне казалось, что универсал не должен чувствовать стихии так ясно. Попугай присвистнул.

— Ну чё, поздравляю, двуногий. Ты только что укрепил новую ступеньку развития, причём без спроса. Пятая ступень адепта, если мои перья не ошибаются.

— Пятая… — повторил я, всё ещё тяжело дыша.

— Да, да, и если начнёшь нос задрать, то я лично стащу у тебя сапоги, — сказал он. — Но, двуногий… у тебя под ногами проблема.

Я посмотрел вниз.

Разлом… исчезал. Стены трескались и осыпались пылью. Пространство складывалось, будто кто-то сворачивал его в узел. Но полностью исчезнуть оно не успевало — оставалась странная сеть ожогов и трещин на камне, словно сама земля получила рану от смешения стихий.

Алексей поднял катализатор, огляделся и сказал:

— Выходим. Сейчас всё схлопнется. Но следы останутся.

— Следы? — уточнил я.

— Да. Разломы, где более четырёх стихий, никогда не уходят бесследно. Землю потом шевелит, аура остаётся искорёженой. Видишь эти прожилки? — он указал на рваные полосы на полу. — Это шрамы. Их ничем не вытравишь.

Я молча кивнул. Разлом дрожал сильнее. Свет гас. Мир вокруг будто втягивался в точку. Мы шагнули к выходу.

Позади раздался последний хлопок — как если бы кто-то погасил гигантскую свечу.

И наступила тишина. Гладкая поверхность когда-то дрожащих стен застыла, покрытая полосами всех стихий — будто рисунок на коже раненого зверя. Но энергия ушла. Разлома больше не было.

Попугай вздохнул:

— Ну что, двуногий… если ты планируешь и дальше так развиваться, то я требую страховку. В трёх экземплярах.

Я усмехнулся. И впервые за последние дни почувствовал не страх, не усталость, а тихую уверенность.

Я стал сильнее.

И разлом это признал.

Мы выбрались из разлома на рассвете. Мир за пределами пещеры казался ненастоящим — слишком тихим, слишком ровным. После хаоса восьми стихий любая тишина выглядела подозрительной.

Алексей шёл рядом, молчаливый, как всегда после тяжёлого боя. Катализатор он спрятал во внутренний карман плаща — будто боялся, что воздух его испортит. Я же чувствовал странную лёгкость, будто внутри до сих пор звенела энергия разрушенного ядра. Ноги дрожали, но разум был удивительно чист.

Попугай сидел у меня на плече и время от времени вздыхал так, будто тащит нас обоих.

— Двуногий, — пробурчал он, — если ты ещё раз решишь рвать ядро разлома голыми руками, предупреждай. Я тогда слетаю за ордером на эвакуацию.

— А он существует? — спросил я вяло.

— Нет, — ответил попугай. — Но я бы его придумал.

Алексей усмехнулся уголком губ, но ничего не сказал.

К столице мы подошли под вечер. Ворота были открыты, но у входа стояла двойная смена стражи, а рядом — двое писарей с планшетами, записывающих имена входящих. Атмосфера — нервная.

— Что-то случилось, — тихо сказал Алексей.

Когда мы подошли ближе, один из стражников узнал меня. Мелькнуло лицо, что-то вспомнил, и следом — поднятая рука.

— Стоять!

— Парень, пройди со мной. — Стражник показал на дверцу караулки. — Уточним несколько моментов.

— Каких именно? — спросил я максимально вежливо.

— По поводу происшествия в северном порту. Ты подходишь под описание одного из замеченных там людей. Внешний вид, возраст… да и время совпадает, тебя не было в академии.

Попугай тихо шепнул мне в ухо:

— Ну вот. Началось.

Я не сопротивлялся. Алексей шагнул вперёд.

— Он — студент Академии. Я его куратор. Если хотите разговор — давайте официально, в канцелярии.

Стражник нахмурился, но кивнул.

— Тем лучше. Туда и направимся.

И нас проводили как почётных гостей — но с ощущением, что любое резкое движение закончится плохо.

Имперская канцелярия всегда казалась мне слишком холодной. Серая плитка пола, стены без украшений, лампы из белого магического света. Запах бумаги, чернил и чего-то металлического, как будто воздух здесь хранил следы давно высохшей крови.

Меня усадили в кабинет. За столом — мужчина лет пятидесяти, сухой, аккуратный, с глазами, в которых эмоций отсутствовало так же, как в пустой комнате мебели.

— Итак, Кирилл Львов, — начал он. — Вы были замечены неподалёку от северного порта вечером с субботы на воскресенье.

— Я не был там, — спокойно ответил я.

— Интересно. — Он перелистнул бумаги. — Пожар унёс больше двух десятков жизней. Склад полностью уничтожен. Есть свидетели, указывающие на молодого человека с повреждениями, похожими на полученные при использовании огненной магии.

— У меня было тренировочное занятие, — сказал я. — Вне города.

Следователь поднял взгляд.

— Документы?

Я открыл рот — и в этот момент дверь распахнулась.

Вошёл Алексей. Спокойный. Уверенный. Официальный.

— Документы будут предоставлены Академией к вечеру. — Он положил на стол свою печать инструктора. — Студент находился под моим надзором. Ранения получены в ходе официальной практики. Все подтверждения — в Академии. Лекари Академии его