Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Да, случается, — легко согласился Вэл. — На войне. Во время службы под Новочеркасском мне довелось видеть таких ребят. Боюсь спросить, что за лютый зверь сумел вогнать бесстрашную Василису Тобольскую в стресс на границе жизни и смерти?

— Было слишком темно, чтобы разглядеть детали.

— И о происшествии ты, конечно же, решила не докладывать, — губы мужчины дрогнули в понимающей улыбке.

— Никто ведь не пострадал, — я поспешила закрыть тему. — Давайте уже ударю вас.

Клинок отозвался приятной прохладой в руке, которая тут же сменилась огненной вспышкой боли, стоило выпустить эссенцию. Кровавые волдыри на пальцах лопнули, я едва не выронила оружие на пол, а кабинет функциональной диагностики огласился ядрёным матом.

— Однако, — Вэл озадаченно нахмурился. Безумные слова скандальной курсантки оказались правдой.

Дослушивать гневную тираду в адрес стихий он не стал. Подхватив меня под локоть, проводил к одной из кроватей и усадил на неё. Под весом будущего пациента внутренний механизм медицинской койки активировался, синие индикаторы засияли в ожидании.

— Ну нет, — простонала я. — Вы ведь не собираетесь включать клешню?

— Не собираюсь. Просто сниму боль и немного подлечу твои ожоги. Практики земли, как ты помнишь, неплохие целители.

Сев рядом, Вэл легонько сжал мою руку своими ладонями и прикрыл глаза. Почти сразу стреляющая боль сбавила интенсивность, кончики пальцев онемели, а по телу прокатилась приятная волна тепла, мало связанная с лечением. От преподавателя тире медика на полставки исходил чарующий аромат орехового кофе, на раз отнимающий разум. Мордочки китайских драконов, видневшиеся на его запястьях, будили воображение.

Смущаться я не стала. Вэл интересен мне, глупо отрицать. Пусть между нами пропасть в тринадцать физических лет и восемь ментальных, не говоря уже о статусе-табу «курсантка — преподаватель», я решила, что могу позволить себе получать удовольствие от столь невинного прикосновения.

Через минуту-две боль окончательно ушла. Волдыри затянулись, на их месте осталось только покраснение, и Вэл отпустил мою руку.

— На ночь всё равно надень перчатку с заживляющей мазью, — в его голосе промелькнула вина. — Прости, что сразу не поверил тебе.

— Забудьте, — махнула здоровой ладошкой. — Проблема бредовая, кто угодно усомнится.

— Эффект, конечно, получился необычным. Удар один-один-ноль не должен вызывать настолько сильные ожоги ни на втором ранге, ни даже на пятом. Я всё-таки настаиваю, чтобы ты прошла полное обследование в Екатериноградском Княжеском госпитале. Ректор Костромской уверял, будто твой ритуал не представлял опасности и беспокоиться не о чем, но судя по его последствиям для твоего организма, не всё так однозначно.

— Мы уже обсуждали…

— Я настаиваю! — перебил он. — Более того, напишу рекомендательное письмо твоему отцу. Хватит делать вид, будто ничего не было. Репутация института куда менее важна, чем твоё здоровье.

Встрепенувшись от пугающих перспектив разоблачения, я крепко вцепилась в рубашку Вэла, словно он собрался писать Тобольскому прямо сейчас.

— Спасибо за заботу, но обследование явно будет лишним, — заговорила торопливым тоном. — Оно ничего не даст. Здоровью моему позавидуют кони, а новую эсс-систему выращивать ещё не научились. Валерий Николаевич, вы ведь не отрицаете, что в остальном ритуал пошел мне на пользу? Даже обнуление! Просто помогите заново научиться проводить эссенцию через клинок, а с собственным здоровьем я разберусь как-нибудь без столичных эскулапов.

Вэлу, как медику по профессии и призванию, моя беспечность в вопросе собственного здоровья по душе явно не пришлась. Он намеревался зайти на второй круг, да вовремя осёкся. Зачем сотрясать воздух? Перед ним не маленький ребёнок, а давно уже совершеннолетняя девица, известная твёрдостью намерений.

— Ты очень странная девушка, Василиса, — вздохнул он.

В его тёплом взгляде промелькнула далёкая нежность, от которой подскочил пульс. До меня вдруг дошло, как неприлично сжимать в кулак рубашку преподавателя, и я разжала пальцы.

— После обнуления все странные, разве нет? За остальных не скажу, а я будто разом повзрослела и поняла, как неправильно себя вела прежде.

— Что же за ритуал такой был, интересно? — Вэл иронически сощурил глаза. — Не помешало бы провести его над половиной наших курсантов.

— Только если над злостными смутьянами.

К моему сожалению, он поднялся с кровати и с деловитым видом отошёл обратно к рабочему столу.

— Значит, обойдёмся без госпиталя. Разберёмся с проблемой сами. Мастер Фонг человек опытный, нет причин сомневаться в его выводах о состоянии твоей эсс-системы, поэтому физические факторы исключим.

— Считаете, моя проблема снова психоэмоциональная? — я моментально включилась в работу.

— Один из вариантов. Хех… С тобой всё в порядке, с клинком тоже. Не будь предположение нелепым, я бы сказал, ты просто не знаешь, что делать.

Проницательный! При всех успехах в освоении эссенции воздуха, я до сих пор действую наугад. Ну ещё бы! Приёмы стихийных практик записываются рельефно-палочным тактильным шрифтом, который особым образом воспринимается ядром эссенции стихий в мозге. До обнуления Вася «слышала» сигнатуры, они для неё были нотной грамотой, но после это умение стёрлось, и теперь мне требуется кое-что новое — уловить логику эссенции, причём не в теории, а на практике.

— А другой вариант?

— Спазм эсс-каналов, — произнёс Вэл. — Явление редкое, но имеет место быть в качестве ответной реакции на сильный стресс. Так что за животное на тебя напало?

— Страшное. Ночью все страшные, даже белки. Спазм ведь лечится, правда?

— В той или иной мере лечится всё, кроме смерти, — спокойно ответил он. — Спазмы хорошо снимаются интенсивными тренировками.

— Разве не горячими ваннами, массажем и пустырником?

— Мы не о мышцах говорим, Василиса. В прошлый раз тебе помогли спарринги с превосходящим по силе соперником.

— Ненамного превосходящим, — буркнула, разгадав намерения его высокоблагородия.

— Тем не менее. Твоё тело отлично реагирует на боль в сочетании с яркими эмоциями отрицательного спектра.

В тот раз идея хорошей драки привела меня в восторг. Кто ж знал, что спарринг-партнёром окажется вовсе не красивый преподаватель с татуировками драконов, а заносчивый бывший жених, желающий видеть меня не больше, чем лапку котёнка в наполовину съеденной шаурме.

— Только не Красноярский!

Вэл невозмутимо кивнул:

— Нет так нет. Можешь попросить кого-нибудь из своих друзей, но я почему-то сомневаюсь, что им удастся вывести тебя хотя бы на раздражение. — И добавил с задумчивым видом: — Ты стала очень рассудительной.

Справедливости ради, мне нравились