Фантастика 2026-90 - Василий Седой

спарринги с Ярославом. Приятно было выпустить пар, не сдерживая сил, к тому же, мне отчаянно не хватало боксёрских тренировок. Но снова прибегать к помощи блондинки? Я, вообще-то, хочу поупражняться в эссенции стихий, а не в острословии.

— Не думаю, что он согласится, — дёрнула плечом. — Яр председатель факультета, сейчас у них дел невпроворот, вряд ли найдётся даже один свободный вечер.

— Один найдётся, а большего не надо. Спазм отпускает быстро и сразу.

— Раз быстро и сразу, — я так просто не отступала, — зачем вообще привлекать его? Красноярский последний человек на всей планете, кто согласится помогать мне с эссенцией. Это не ушу! Чем дольше Тобольская не получит четвёртый ранг, тем ему выгоднее. Право слово, он не очень-то похож на идиота, чтобы играть против своих интересов.

— Он поможет не тебе, а мне, — коротко сказал Вэл.

— Вам?

Ответом стала невесёлая улыбка:

— Ярослав мой должник. Однажды он дал слово сделать всё, что я попрошу, невзирая на собственную выгоду. Чувство княжеской чести не позволит ему отказаться.

Такого поворота я, признаться, не ожидала.

— Вы подговорили коллег закрыть ему сессию автоматом или что-то другое?

— Я спас ему жизнь во время Ритуала Клинка, — просто ответил Вэл. — Вообще-то, ты должна помнить тот эпизод. Только мы втроём о нём и знаем.

— А?

Искренность моего изумления заставила Вэла поморщиться. Его мрачный взгляд вызвал табун мурашек по коже — то ли обвиняет, то ли подозревает. Или всё сразу.

— Именно, Василиса, — вздохнул он. — Это ты устроила ту злополучную вечеринку у перевалочного тотема на Ритуале. Ультразвуковым прибором выманила со всех окрестных нор опасных тварей, а затем одну из них натравила на Ярослава. Неужели не припоминаешь ледяного змея?

— О как… Да, нехорошо тогда вышло.

Ну ты дала, Васенька! Надир, оказывается, знает далеко не все подробности её скандальной выходки. Алкогольную вечеринку юных мажоров ещё можно объяснить, но покушение на сокурсника? Хочется верить, Вася в тот момент была вдрызг пьяна и не соображала. На первом курсе у неё не было причин ненавидеть Красноярского, их помолвка состоялась только через два года.

Однажды на спарринге я видела шрам от укуса змеи на плече Яра, но задумываться над его происхождением не стала. А ведь шрамы на теле стихийника остаются только в одном случае — если ранение привело к клинической смерти. Теперь понятно, с чего вдруг Красноярский так сильно невзлюбил красивую дочку ценного партнёра семьи. Вася, наверняка, даже не извинилась!

— Мне жаль, правда. Поступок очень некрасивый, я была несусветной дурой. Пьяной несусветной дурой! Но теперь искренне сожалею о том, что сотворила. Могу поклясться.

— Клясться не надо, — Вэл качнул головой. — Пусть через три года, но ты поняла, это главное. Не беспокойся, я договорюсь с Ярославом сам, он пришлёт тебе сообщение о времени и месте встречи. Не нужно усложнять там, где ещё просто. А пока, — щёлкнул стилусом по монитору, — выпишу тебе освобождение от занятий у Благовещенского на пару дней.

Напротив моей фамилии в журнале курса загорелись красные крестики.

— Спасибо, ваше высокоблагородие. Не знаю, что бы я без вас делала!

— Импровизировала, — улыбнулся он. — У тебя талант.

— Можно вопрос?

— Разумеется.

— Почему вы решили потратить долг Ярослава на меня? Его семья богата и влиятельна, и если он действительно держит слово, вы могли бы попросить что-нибудь для себя, а не для девчонки, нажившей проблемы по собственной дурости. Вы спасли ему жизнь, это, всё-таки, не за хлебушком сходить.

Вэл не задумался над ответом ни секунды:

— Я не буду вдаваться в философию, Василиса, но однажды ты сама поймёшь, что смысл нашей жизни вовсе не в том, чтобы получить награду, а в том, насколько наша жизнь будет важна для других.

— Жаль, что не все люди думают так же!

— Ничуть. Если люди не будут сами собой, то кто ими будет?

Глава 11

Других лекций на сегодня не значилось. Из обязательной программы осталась только вечерняя физподготовка, после которой мы с Надиром и Викой договорились собраться в библиотеке по поводу факультативов. Моё исчезновение из зала всё-таки заметили, но раз вышла, значит надо.

— Со следующего занятия начнём отработку приёмов первого ранга, — рассказал Надир. — Сперва поштучно, затем в связке. Благовещенский скинул список рекомендуемых пособий и снова напомнил о важности тренировок в камерах стихий. К апрелю, когда получим допуск к боевым симуляторам, каждый из нас должен стабильно выдерживать третий режим нагрузки.

— Терпеть не могу камеры, — вздохнула Вика. — Стоишь внутри, как цветок в горшке, и страдаешь почём зря. До меня, кстати, только недавно дошло, что их действие напоминает эфирный шторм по дороге к Пагоде.

— Чтобы меньше страдать, набери час в камере земли на втором режиме, — посоветовал Надир. — Потом столько же в камере воды. После них огонь и воздух ерундой покажутся, третью нагрузку с первого раза осилишь.

— Целый час? Спятил, Самаркандский? Землю дольше двух-трёх минут за один заход не выдержать, а ты про час!

— В общей сложности, балда. Час подряд не все преподаватели-то выстоят, чего уж говорить о первокурсниках. Четыре минуты утром, четыре вечером и через неделю будет час.

— Оу, ну тогда легко, — кивнула рыжая. — Семнадцать минут в стихии земли у меня уже набрано.

— А у тебя сколько, Надир? — поинтересовалась я.

— По официальному счётчику почти четыре с половиной часа, — хитро подмигнул парень. Учитывая его тайные вылазки в комплекс «Двух Клинков» ещё до того, как мы получили право тренироваться в камерах, названное время можно смело умножать на два.

— Монстр, — я хлопнула его по крепкому плечу.

Надир моно-практик среднего потенциала, мощным бойцом он не станет чисто физиологически, но сила вполне успешно компенсируется мастерством и устойчивостью к воздействию стихий. Поэтому Самаркандскому нужно много и упорно тренироваться, чтобы выбиться в список лучших, куда он, собственно, и стремится с первого дня в институте. Надир мог бы многому научить меня гораздо лучше Ярослава, если бы, как правильно подметил Вэл, ключиком к навыкам Василисы были не гнев и жажда доминировать.

— Тебе ли говорить, — вернул друг. — Едва ли по тридцать минут набрала в каждой стихии, а уже четвёртую нагрузку держишь не напрягаясь. Благовещенский поставит тебе