Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Однажды ты спрашивала, почему я решил перевестись в Столичный институт на факультет «Логистики», когда мог доучиться на стража у себя дома. Я ответил, что хочу получить престижный диплом лучшего ВУЗа Княжества. Это правда, но только наполовину. Вовсе не честолюбие толкнуло меня поехать сюда, а ты.

— Я? Каким-таким образом?

— Самым невероятным, — Надир иронично хмыкнул. — В июле месяце прошлого лета ты отдыхала в Бухаре с молодым человеком, Павлом Вологодским. Вы вели себя, как влюблённая пара, вот откуда на самом деле я узнал о вашем романе, но не суть. В то же время в Бухару к родственникам приехала моя большая семья: родители, три старших брата с жёнами и детьми, десятилетняя сестрёнка Асмира и я. Мы поселились в том же бутик-отеле, что и вы. Наверное, ты помнишь наше шумное семейство.

— Немного, — осторожно подтвердила я. — Вы заселились за два дня до нашего с Пашей отъезда.

В своём дневнике Вася охарактеризовала беспокойных соседей словом «базар», но без каких-либо подробностей. Все её строчки занимал один лишь Вологодский.

— Однажды вечером отель устраивал праздник с историческим представлением, все собрались в главном холле, там было весело и очень громко. Никто даже не заметил, как Асмира выскользнула на улицу и побежала к большому бассейну. Она всегда любила воду, — в голосе Надира промелькнула глубокая нежность к сестре. — Чем больше лужа, тем малышке Мире лучше! Но плавать она не умеет; у нас в семье никто не умеет, просто негде да и незачем. Сиаб — река в Самарканде — размером с ручей.

— Асмира залезла в бассейн?

— Хотела только ножками поплескать, но не удержалась, соскользнула с бортика и быстро пошла на дно. Страшно представить, чем всё могло закончиться, не появись ты! Вы с Павлом возвращались с прогулки, когда заметили тонущую девочку. Твой кавалер побежал звать на помощь, а ты прямо в вечернем платье нырнула за Мирой, вытащила её и оказала первую помощь.

— Ничего себе…

— Именно тогда я впервые увидел тебя по-настоящему, а не мельком в центре города, где ты фотографировала всё подряд. Ты была насквозь мокрая, с испорченной причёской и потёкшей тушью. Признаться, я не помню деталей, даже цвета твоего платья, в тот момент для меня имела значение только сестрёнка. Живая, благодаря тебе.

Кто бы мог подумать! Почему Василиса не написала об этом ни слова? Событие-то не рядовое. Сомневаюсь, что она каждый день вытаскивала маленьких девочек из воды.

Я молчала, не зная, как реагировать на героическую историю с собой в главной роли. Неловко присваивать славу Васи.

— К бассейну сбежались едва ли не все гости и постояльцы отеля, — продолжил Надир. — Кто-то достал телефон, чтобы сфотографировать тебя, но вы с Павлом почему-то быстро сбежали, не пожелав назвать даже имён. Только потом я узнал, что ты в это время была помолвлена…

— С другим парнем, — закончила я, чтобы не стоять соляным столбом, будто впервые слышу эту историю. И лицо надо сделать менее обалделое.

— Семья Самаркандских хотела отблагодарить спасительницу, но следующим утром вы спешно уехали. Хозяин отеля ничем не смог помочь — вы заселились без указания фамилий.

— Конечно, ведь о поездке никто не должен был знать. Особенно мой отец. Он думал, что я с подружками укатила в спа-санаторий «Белый камень» под Екатериноградом.

— В тот день я поклялся в трёх вещах: научиться плавать самому и научить Асмиру, отыскать тебя даже на краю света и во что бы то ни стало вернуть долг.

— Надир… — я сжала его локоть, собираясь остановить, но парень качнул головой.

— С первым пунктом проблем не возникло, уже к концу отпуска мы с сестрой наперегонки рассекали бассейн. А с тобой пришлось повозиться! Вы с Павлом нигде не оставили следов, даже кредитку не отследить. Повезло чисто случайно: одна из горничных вспомнила, что как-то видела на твоей шее медальон с гербом Тобольской губернии. Я залез в интернет и очень скоро наткнулся на фотографию твоей семьи.

— Удивился, наверное.

— Ещё бы! — хохотнул друг. — Крутой ты девушкой оказалась, Вася! Младшему наследнику третьего брата главы Самарканда к такой звёздочке и близко не подойти. Выход подсказала Мира. Она предложила мне перевестись в тот же институт, где учишься ты. Понятное дело, сразу на факультет «Княжеских войск» моих баллов никак не хватало, пришлось поступать на «Логистику» с прицелом перейти в конце года к стражам.

Вот и ответ, почему он единственный из всех отнёсся ко мне хорошо с самого начала. Скандальная репутация и страшный кровавый ритуал в биографии не имеют значения, когда на другой чаше весов спасённая сестрёнка. Надир знает обо мне так много не потому, что я «красивая девушка с неоднозначной репутацией», а он «любопытный и наблюдательный», как говорил у перевалочного тотема. Эх, даже немного жаль, что его интерес к моей персоне строится на простой благодарности…

— И когда ты собирался рассказать мне об этом? — нахмурила брови, будто недовольна разведённой тайной.

Самаркандский пожал плечами.

— Сразу после перевода к стражам. Будем честны, Вась: кто ты, а кто я. Не случись ритуала и обнуления со всеми вытекающими, ты бы смотрела на подсобника с серебряным медальоном точно так же, как та блондиночка у кофейного автомата.

— Её Ясвеной зовут.

— Да без разницы, — махнул он рукой. — В общем, этим летом у меня появился чёткий план на жизнь. Я поклялся вернуть тебе долг за жизнь сестры, но такому скромному парню предложить нечего, кроме дружбы и помощи во всём, что попросишь. Впрочем, так будет не всегда. Получив диплом Столичного Военного института по специальности стража, я собираюсь уйти в спецназ, там дослужиться до приличного звания и уже через пару лет занять хорошую должность в Министерстве обороны или, что лучше, в Третьем отделении. А там, — парень хитро подмигнул, — у Тобольских появится лояльный их политике человек. Звучит отлично, согласись?

Мне захотелось припомнить дичь. Пресвятую. Дважды.

— Надир, — я сомкнула пальцы на его плече, чтобы звучать убедительнее, — я спасла Асмиру вовсе не ради благодарностей или чего-то ещё, ты не должен жертвовать своим будущим из-за… хм… меня. Тем более связываться с Тобольскими! Мой отец как родитель-то не сахар, что уж говорить о нём, как о союзнике. Он безжалостен, и политика его