Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Глава 17

Борька-таджик проснулся на рассвете, но на этот раз не от холода или голода, а от собачьего лая, конского ржания и криков. Да через пару минут, еще и стрелять начали. Прикинув, что лучше не стучать в закрытые ворота гаража, а наоборот, не отсвечивать, он на карачках в полутьме перебежал в угол и закопался в солому. Когда стрельба и крики стихли лязгнул металлический засов и в гараж, видимо, кто-то заглянул, но не увидев ничего ценного тут же вышел. Но вот засов снова не закрыли — это Бехруз отметил сразу. Забыли закрыть гараж или ситуация изменилась и на поселок турок кто-то напал? По всему выходило, что напали, но кто?

Бехруз провел в плену у своих негостеприимных единоверцев почти месяц. За это время был бит несколько раз палкой за нерадивость и нерасторопность, поэтому за судьбу своих «хозяев» нисколько не переживал. Даже наоборот, не проходило и дня, чтобы он не пожелал им смерти или других кар небесных на их головы. Да и соседи у этой семейки были не лучше, если отдавали деньги или овцу за аренду раба, то старались эксплуатировать его до полного изнеможения. Какое там милосердие или жалость?

«Сволочи! Рано или поздно, но сбегу отсюда, а потом вернусь и спалю, ваши дома!» — от злости на своих рабовладельцев думал Борька фантазируя, грызя вечером сухарь и стараясь зарыться поглубже в прелую солому, чтобы пережить еще одну холодную ночь.

Судя по незнакомой речи на турок напали вовсе не русские. Когда крики и конское ржание стало удаляться, Борька несмело выбрался из своего узилища. Во дворе дома лежали убитые стрелами собаки и один из молодых турок с раскроенным черепом. Чуть поодаль валялся двуствольный обрез и Борька оглядываясь на ворота подобрал его, перезарядил и сжимал в руках готовый выстрелить в любой момент. Он влез по приставленной к сараю лестнице и осторожно, так чтобы его не увидели, выглянул наружу. Жителей видно не было, но из пары домов небольшого поселка валил густой дым и разгоралось пламя, а от поселка на север отъезжал большой конный отряд. Приглядевшись он увидел, что всадники вооруженные копьями, луками и топорами уводят из разграбленного поселка не только весь скот, но и несколько десятков людей. Но жалости к своим недавним хозяевам Борис не испытывал вовсе.

Он оглянулся на дом рабовладельцев. Входная дверь была на распашку, но дыма или пламени не видно. Судя по тому, что все нападение не заняло по времени и часа, возможно в доме остались какие-либо ценности, оружие и одежда. Да и припасов для побега на ту сторону Кети нужно было взять. Борька зашел в дом и увидел убитого старого хозяина и его жену. Еще несколько трупов из их многочисленной семейки он нашел в дальних комнатах, но хоронить их он и не подумал. Даже не сдержавшись, чуть пнул в бок седобородого турка.

В доме нашел хорошее двуствольное ружье из которого даже выстрелить не успели и пистолет. Патроны к ружью нашел в ящике комода и довольно много, а вот пистолетных было только шесть штук в магазине. Переоделся, найдя в одном из шкафов спортивный костюм по размеру и добротную кожаную куртку на вешалке в прихожей. Взял и одну из низких каракулевых папах — с непокрытой головой зимой далеко не уйдешь, а его вязанная шапка уже лоснилась и воняла от грязи. Нашел и деньги. В небольшой шкатулке, что была прикрыта вещами в одном из ящиков, он нашел три серебряных рубля и полтора десятка полтинников — не весть какое богатство, скорее деньги отложенные на текущие расходы по дому, но выйдя в обжитые места не умрет с голоду. Еще и в тайнике у него пятнадцать рублей серебром припрятано, главное до Яра теперь добраться — на пару месяцев, если экономить хватит, да и в деревне к хорошей комнате для ночлега, можно за такие деньги прицениться.

«Ничего, главное не с голой задницей отсюда выбираться буду! Услышал Аллах меня — при оружии и при деньгах теперь.»

Отобрал себе кое-какие неплохие вещи, найденные продукты, миску, кружку и ложку он кинул в рюкзак, но долго копаться в доме не решился, хотя был уверен, что у хозяина точно был где-то тайник с деньгами. Возможно, даже с золотыми червонцами. Но, несколько молодых мужчин, еще вчера куда-то уехали верхом и если вернувшись застанут его в доме, то разбираться не станут — пристрелят. Уходя, все же не сдержался и накидав в центре большой комнаты вещей и мебели поджог все. Такой стала его личная месть за дни унижений.

Пошел на запад, но немного забирая к реке. Подходя к холмистому берегу, Бехруз еще раз оглянулся на столбы дыма тянущиеся в небо и сплюнул. Возвращаться надолго в Белый Яр он не хотел, да и освободившие пленников русские сказали не делать этого. Но паспорт свой не нашел в доме и прежде чем куда-то уезжать, нужно было восстановить документы. В незнакомом месте это было бы сделать проблематично, а в Яре его хоть кто-то знал, да и деньги из тайника забрать нужно. Но, что там делать, снова бухать на рынке с Тюленем и бомжеватым дядюшкой Ау, да перебиваться случайными заработками? Зачем начинать с грехов, если за месяц своего плена он отвык и от водки, и от курева и принял это как очищение свыше?

«Заберу деньги, получу новые документы, расскажу про свой плен и нападение чужаков на поселок турок, сведу морду иблиса с руки, а потом уеду в какой-нибудь хутор и буду охотиться, патроны же есть. Хотя не так их много, лучше баранов буду выращивать и в тот же Яр продавать. — решил таджик высматривая на реке рыбацкую лодку для переправы, — Раз турки так делали, то и я смогу — почему нет? Может, и лошадку себе заведу, чтобы верхом ездить. Главное — живой, главное — руки, ноги на месте. Хотел ведь жизнь заново начать когда отсидел, так и сейчас не поздно еще — Аллах дал второй шанс!»

* * *

Герман проснулся еще затемно и несколько минут приходил в себя осмысливая, что могло его разбудить, сон или какой-то внешний раздражитель? Потом понял, что после пробуждения его ощущения схожи с теми, когда он наблюдал зеленоватые сполохи в небе над метом где появился дом с швейной мастерской. Только тут эти ощущения были явно сильнее, будто раздражающе-пульсирующий ток с десяток секунд пропускали