Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

одичавшую, когда-то домашнюю собаку, рой тяжелых свинцовых горошин. Хватило одного выстрела, чтобы собаку откинуло, развернуло в воздухе и прокатившись по земле она затихла мохнатым, окровавленным трупом.

Чуть задержал взгляд на убитой собаке и не увидел как с другого бока к нему подскочила дворняга, была она вдвое меньше чем лохматый кавказец, но, дрянь такая, успела укусить его за лодыжку.

— А-а, сука! — заорал Герман и без зазрения совести пристрелил рыжую дворнягу.

Увидел, как по серым камуфляжным штанам расплывается красное пятно, хоть и мелкая, но тварь прокусила острыми клыками и ткань и кожу. Вскинул оружие и пальнул в проулок, где мелькнула еще одна собака, но, скорее всего, не попал. Несмотря на боль в лодыжке соскочил с мотоцикла и прислонившись спиной к высокому дощатому забору приготовился отразить новую атаку одичавшей стаи, некогда друзей человека, а сейчас рассматривавшей бывших друзей только в качестве добычи. Из проулка почти выскочила крупная собака, но тут же скрылась когда в конце улицы раздался протяжный вой.

Вой резанул по ушам тонким ультразвуковым писком. Герман обернулся и увидел в сотне метрах позади крупного серого пса, а когда взгляды их пересеклись, показалось, что глаза собаки полыхнули зеленоватыми огоньками. Собаки повинуясь приказу вожака побежали к нему по параллельной улице, но их невозможно было подстрелить за домами, заборами и разросшимся кустарником, лишь изредка в просветах мелькали их тела, а вожак был далеко и Герман не стал попусту тратить патроны. Когда стая ушла он приподнял штанину и глянул на оставленные острыми клыками рыжей бестии прокусы, полил из фляги и приложил носовой платок, но кровь уже не текла, да и перевязать свежую рану было нечем.

«Вот еще одно упущение, — подумал Герман, — на всякий случай, нужно было взять с собой бинт и йод, или самогонки в небольшую бутылочку набрать для дезинфекции. Ну ничего буду знать на будущее — дураки на своих ошибках учатся, если конечно живы остаются.»

Подобрал топор, упершись ногой выдернул из черепа дога узкий клинок — не ожидал, что в горячке схватки так глубоко загонит лезвие, почти по самую рукоять. Собрался завести мотоцикл и ехать дальше, как вздрогнул услышав человеческий голос.

— Помогите мне. Товарищ, пожалуйста помогите!

В проулке, из которого еще пять минут назад выскакивали собаки, стоял мужчина и Герман чертыхнулся злясь на себя, что снова проворонил возможную опасность.

— Кто вы такой? — крикнул он расстегивая кобуру и выхватывая пистолет.

— Прошу вас, не стреляйте! Я не вооружен! — вскинул руки незнакомец.

— А какого черта, вы тут делаете? Тут собаки дикие нападают. — специально, как можно грубее поинтересовался Герман, предав своему голосу уверенность.

— Да, знаю. — кивнул незнакомец не опуская рук, — Я спрятался от них на чердаке пустого дома, но они меня учуяли и не уходили. Пришлось сутки там просидеть.

— Откуда вы? Вы попали сюда с пробоем… ну, то есть когда оказались здесь, видели зеленоватые сполохи?

Задал вопрос Герман принимая незнакомца за провалившегося сюда попаданца, уж очень простоватый и не воинственный у того был вид — голубые почти до белизны вытертые джинсы, старенькие ботинки на ногах, старая болоньевая куртка на размер больше — видно с чужого плеча, очки на носу, но главное то, что молодой человек был без всякого оружия способствовало такому выводу.

— Что вы, я из Ягодного. — вроде как извиняясь, что не оправдал надежд ответил тот.

— Тогда, какого черта вы тут забыли?

— Я сбежал из Ягодного от плохих людей и прячусь тут уже три дня, но вчера утром пришли собаки и мне пришлось залезть на чердак и сидеть там. Простите, у вас не будет водички попить? А то все продукты и вода у меня кончились.

— Хорошо, идите сюда. — принял решение Герман, хоть какой-то мутный тип прячущийся в заброшенной деревушке не вызывал доверия, — Да опустите, вы руки!

«Может он сам преступник раз тут скрывается, убийца или маньяк какой-нибудь?» — подумал Герман, но достал из рюкзака флягу.

До незнакомца оставалось метра три и Герман кинул ему флягу с водой, но фляжка ткнула того в живот, а мужчина только неловко всплеснул руками, ойкнул, но не поймал.

— Простите! — почти испуганно начал он вытирать землю с алюминиевой фляги о свои штаны.

— Садитесь туда и рассказывайте все по порядку! — ткнул Герман в большое бревнышко возле забора видимо ранее служащее хозяевам лавочкой, — Как вас зовут, хоть скажите?

— Антон. — как-то грустно вздохнул мужчина и добавил, — Антон Павлович.

— Как Чехов, что ли? — невольно хохотнул Герман.

— Именно. — еще более погрустнев кивнул мужчина, — В институте и даже на работе Чеховым дразнили. А чаще, Антоша Чехонте — его псевдонимом.

Из рассказа Антоши Чехонте, уж очень подходило это прозвище к внешности несуразного очкарика и Герман про себя называл Антона только так, потому как не вязался его вид с именем великого классика, выходило, что попал тридцати двух летний мужчина сюда год назад, как переселенец по здоровью. Закончил школу, институт, потом, до восемьдесят девятого работал инженером в каком-то НИИ, пока институт не закрыли в связи с переходом страны на рельсы свободного капиталистического рынка. В двадцать девять успел жениться, но через год серьезно заболел и жена подала на развод не желая переселяться с мужем в богом забытый Радиус. Тут за полгода полностью выздоровел, но потратил все взятые с собой деньги и последние восемь месяцев работал грузчиком, уборщиком помещений, а иногда подменял и продавца, за жилье в подсобке и еду.

— Так как же тебя, тут-то оказаться угораздило? — поторопил Герман стараясь уразуметь суть.

— Знаете, очень одиноко было. — тяжело и грустно вздохнул Антоша, — Мариночку вспоминал, жену бывшую, еще чаще маму. Мама жива, с дочерью живет. У меня сестра старшая есть, замужем и двое детей у них. Не могла же мама всех бросить и сюда, со мной переселиться. — снова вздохнул Антон, — Тут-то ни родственников у меня, ни друзей. Хотя, друзей и там не много было. Первое время книги читал запоем, вроде как чтобы от реальности уйти с головой в мир литературный провалиться, но надолго меня не хватило. В общем, после работы стал в церковь захаживать, постою в толпе пока батюшка службу ведет и проповедь читает, потом еще пообщаюсь с кем-нибудь уже после службы, все разнообразие и на