"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– Как же я это продам? – спросила Ведела неожиданно резко. – Просто приду в магазин с сокровищами владетелей да продам? Да?

Омилия растерялась:

– Обратись за помощью к господину Олке, он точно придумает, как быть.

– Вот спасибо. Мало кто так позаботился бы о служанке.

Впервые Ведела говорила с ней так – обиженно, резко… как равная с равной. Вот, значит, что нужно было сделать, чтобы сломать барьеры между ними. На самом деле ранить Веделу – и перестать наконец быть служанкой и госпожой… хоть ненадолго, но стать просто двумя девушками.

– Я давно тебя служанкой не считаю. – Сказав это, Омилия вдруг поняла, что говорит правду. – Ты для меня давно… скорее подруга, чем служанка. Ты делала для меня гораздо больше, чем любая служанка. Эти украшения – на самом деле ерунда. Мне бы хотелось дать тебе гораздо больше.

На глаза Веделы навернулись слёзы, и больше она не выглядела разозлённой – только очень несчастной.

– Если честно, вначале я хотела вам помогать, потому что думала: вот он, мой способ хоть немного, хоть чуточку менять мир. Вы ведь хорошая, не такая, как остальные.

Омилию охватил приступ жгучего стыда. Она вовсе не чувствовала себя хорошей – и сомневалась, что сумеет когда бы то ни было оправдать надежды Веделы. Кроме того…

Она привыкла думать, что менять мир – занятие для Химмельнов, или загадочных препараторов вроде Эрика Строма, или благородных диннов… Никогда прежде Омилия даже не думала, что кто-то вроде Веделы может хотеть того же.

С другой стороны, почему нет? Если и госпожа, и служанка одинаково несвободны, не значит ли это, что и влиять на мир решениями, которые каждая ощущает как самостоятельные, они тоже могут одинаково?

– Но потом дело было уже не в этом, – продолжила Ведела, отвернувшись. – Мне просто хотелось позаботиться о вас, и всё. Что мне теперь делать? И кто позаботится о вас теперь?

– Наверное, мне пришло время поучиться заботиться о себе самой, – мягко сказала Омилия, кладя руку служанке на плечо. – А тебе – пойти своей дорогой… и делать что-то новое. Что-то, что будет только твоим. Я уверена, у тебя получится замечательно.

Губы Веделы дрогнули, а потом она вдруг обняла Омилию – крепко, едва не сбив с ног.

– Будьте осторожны, – прошептала она. – А если будет надо, найдите меня. Я помогу… даже если у меня уже появится что-то, что будет только моим.

И Ведела пошла прочь не оглядываясь: прямая спина, решительная походка. Омилия видела, что костяшки кулака, сжимавшего свёрток с её дарами, побелели.

На мгновение захотелось крикнуть, что она передумала, что Ведела всё ещё очень, очень нужна ей… но Омилия заставила себя молчать.

Она прошла через ворота буднично – девушка, вернувшаяся домой после долгого путешествия. Стражи поклонились наследнице и со всей почтительностью предложили сопроводить к брату. Ни один не выглядел изумлённым её появлением.

Проходя знакомыми с детства парковыми дорожками, Омилия гадала, что значит их сопровождение: конвой или почётный караул?

Что ж, совсем скоро она узнает.

Они ступили в разрушенную часть парка, и дыхание Омилии перехватило. Бо́льшую часть мусора уже убрали, садовники и строители трудились вовсю, но прямо сейчас казалось, что потребуются годы, чтобы полностью устранить последствия удара Стужи.

Омилия проходила через пустыри, уже укрытые свежей чёрной землёй, жирной с виду, но видела перед собой переплетения кустов, и резные зонтики крон деревьев, и ровно расчерченные дорожки, и шепчущиеся о своём фонтаны, и беседки, хранившие столько тайн…

Здесь для них с Биркером построили секретное убежище. Здесь они с матерью прогуливались рука об руку, пока Корадела поверяла ей свои надежды. Там Омилия играла с отцом в далёкие времена, когда она была ещё совсем малышкой, а он и в самом деле любил её.

Что делает сейчас отец? На попытки меньше думать о матери уходили все силы – Омилии было не до отца, поэтому она отбросила мысли о нём со странной лёгкостью… Будто само собой разумелось, что именно так всё и должно было случиться. Отец, пленник в золотой, роскошной клетке, пожинает плоды своих фантазий в Вуан-Фо… Его дочь идёт своим путём, оставляя его позади.

Возможно, в конце концов Корадела была бы ею довольна.

Они свернули на главную аллею, и Омилия увидела идущего ей навстречу человека, выделявшегося даже на фоне следов разрушений дворцового парка, как грязный след на свежевыстиранном белье.

Не самые чистые волосы, собранные в длинный нечёсаный хвост, трубка, источающая тяжёлый запах зловонного табака… никто прежде не позволял себе курить в дворцовом парке вот так, на ходу. Когда он выбил трубку прямо на землю, Омилия заметила татуировку – оскаленный вурр – у него на руке, и рисунок напомнил ей рассказы Унельма о хозяине Нижнего города.

Его, так же как и Омилию, сопровождали стражи, и в обычное время она подумала бы, что его выпроваживают оттуда, где ему быть не положено… но стражи, шедшие на расстоянии, глядели на незнакомца почтительно, с опаской…

Они прошли друг мимо друга, и странный человек улыбнулся, будто что-то в их встрече его невероятно забавляло.

– Пресветлая наследница, – прошептал он, наклоняя голову. – Какая честь. И какая удача.

Она не успела ответить – человек прошёл мимо, и вслед за ним прошли стражи.

В прежней жизни Омилия возмутилась бы такому грубому несоблюдению приличий, но прямо сейчас сердце её тревожно заныло.

– Пожалуйста, сюда, госпожа.

Как будто она не знала. Разумеется, Биркер не изменил привычной беседке. Омилия не сомневалась, что найдёт его именно здесь, – и нашла.

В этот раз не было гудящего пчелиного улья придворных, напротив: вокруг беседки царила странная тишина, даже птицы и насекомые молчали. Всё будто вымерло, и по коже Омилии пробежал холодок. Она вошла в беседку, оставляя стражей снаружи.

Её брат сидел за своим столом, как всегда, облачённый в серое, – вот только теперь Омилия заметила синюю вышивку на рукавах, на которой, повторенные на разные лады и в разных техниках, парили, соревнуясь друг с другом в изяществе, легкокрылые мотыльки.

Его волосы отросли, а серые глаза глядели на неё со странным выражением – будто Биркер смотрел на собственную сестру и силился вспомнить: кто перед ним? кто он сам – и как именно они тут очутились?

Но он моргнул, странное выражение ушло – и вот уже в глазах появилась обычная безмятежная приветливость, с которой брат всегда встречал её.

– Дорогая сестра. Вот и