"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Биркер пожал плечами – как всегда, одно поднималось чуть хуже другого:

– Хорошо. Но я всё же прикажу принести еды. На тебе лица нет. Я вижу, тебе трудно.

Омилия улыбнулась и не почувствовала этой улыбки:

– Здесь ты тоже ошибаешься. Я отлично держусь.

Им принесли холодную оленину с мятой картошкой и молодым луком, и крудли с яблоком, и ещё кувшин ягодного сока, и серый хлеб, и жёлтое масло к нему.

– Не думала, что ты любишь такую еду, – заметила Омилия.

– Привыкаю следить за мелочами. Люди, верящие в меня, не должны узнать – от слуг, например, – что я объедаюсь деликатесами, как это делали мои предшественники. Я собираюсь быть ближе к людям – особенно после того, как столько лет просидел так далеко от них.

Омилия съела немного хлеба с маслом, поклевала картошку – кусок в горло не лез – и начала говорить. Она говорила монотонно, изредка прерываясь, чтобы сделать глоток сока, и чем дальше, тем больше мрачнел Биркер.

Когда она говорила о планах древних на Вуан-Фо, об огромном Сердце Стужи, качающем дравт – и знание обо всех живущих в Кьертании – ради их блага, Биркер подался вперёд.

– Ты не знал, так ведь? – спросила она. – Они говорили с тобой о торговле с Вуан-Фо, но про то, что собираются сделать, не сказали ни слова?

Биркер молчал – мнимо спокойный; только в глубине глаз горела ярость.

– С ними всегда будет так, – произнесла Омилия. – Даже если на самом деле они обманывают меня, а не тебя… или нас обоих, что более вероятно… С ними рядом ты никогда не станешь самостоятельным игроком. Ведь ты об этом мечтал? Этого не будет. Ты останешься фигурой, с которой даже планы можно не обсуждать, потому что всё решится и без неё.

– Что ж, – сказал наконец Биркер, – звучит так, будто мне нужен новый план. Спасибо, что рассказала. Теперь я должен подумать.

– Времени думать нет! – Впервые она лишилась самообладания, но, возможно, Бирк прав: ей и вправду приходилось нелегко. – Разве ты меня не слушал? Мы должны помочь Эрику Строму и его охотнице – всё рассчитано по часам, по минутам… Если ты поможешь мне остановить дравтовые вышки, всё получится, Магнус не успеет им помешать, Сердце будет уничтожено, а древние…

– Я уже слышал, – сказал Биркер мягко. – Но мне и в самом деле нужно подумать, насколько всё это подходит мне.

– «Подходит», – повторила она. – Поверить не могу. Бирк, ведь, может, это они стоят за смертью твоей…

– Замолчи.

– Но это правда! – в отчаянии воскликнула она. – Подумай об этом. Раз им не понравилось, что ты родился таким… ну, каким ты родился, в их интересах было бы, чтобы…

– Это была твоя мать, – прошипел он, и из глубины серых глаз рвалось теперь наружу что-то дикое, сумасшедшее, чего Омилия никогда не замечала в брате прежде. – Это всегда была она, и ты можешь сколько угодно притворяться, что не понимала, но это была она! Корадела убила её.

– Может быть, – ответила Омилия тихо. – Но они могли помогать ей. Направлять… Магнус появился из ниоткуда – рядом с ней. Думаешь, это совпадение?

Биркер смотрел на неё, будто хотел ударить, а потом вдруг уронил лицо на руки, и плечи его вздрогнули – всего один раз, но этого было довольно, чтобы Омилия разом задохнулась от острого приступа вины – и подалась вперёд и коснулась его руки.

– Бирк… прости. Я не хотела, чтобы ты снова думал обо всём этом. Не хотела делать тебе больно.

– Я устал, Мил, – прошептал он так тихо, что она едва расслышала. – Ещё столько всего нужно сделать, а я уже так устал.

– Я знаю, – ответила она. – Я тоже устала. Бирк…

И вот тут, утешая брата, сидя посреди разрушенного парка своего детства, она вдруг и в самом деле поняла – не головой, сердцем, – чего на самом деле хочет.

– Я подпишу отречение. Подпишу, если ты просишь. Но я не останусь здесь – а уеду далеко-далеко отсюда. Ты оставайся… и будь хорошим владетелем, если сможешь. Ты так долго этого хотел… Может быть, у тебя и вправду выйдет гораздо лучше, чем вышло бы у меня. Но, Бирк… помоги мне. Всё началось с них. Пусть их век уйдёт.

Брат медленно поднял голову. Некоторое время они сидели так, словно дети, спрятавшиеся от целого мира. Со стороны свежих клумб долетал до них нежный аромат расцветающих новых роз.

Она крепко держала руки брата в своих. Пальцы Биркера не дрожали.

Унельм. Олке

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Получив весточку от Омилии – письмо принёс молчаливый мальчишка, исчезнувший так же быстро, как появился, – Унельм некоторое время сидел неподвижно, машинально поглаживая разложенную перед ним на столе веером колоду. Рубашки карт рябили, и он перевернул парочку.

– Ты что, Гарт, решил податься в гадатели? – Олке сбросил прямо на пол пару пыльных папок, громоздившихся на стуле, сел напротив.

– Никогда не знаешь, что пригодится, – с деланой бодростью отозвался Ульм. – Особенно когда тебе переломали пальцы правой руки. Может, придётся переучиваться. Из фокусников в гадатели – не о такой карьере я мечтал, но что поделать? В конце концов, и те и другие приносят людям радость.

Олке фыркнул:

– Предсказания бывают разными.

– Ну а я буду предсказывать только хорошее. Думаю, люди ко мне пойдут.

– Как твоя рука? – Только теперь он заметил в голосе наставника мягкость. – Болит?

– Да нет. Только я боюсь…

– А ты не бойся. – Олке вздохнул, вытянул ноги, и Унельму пришлось потесниться. – Если не станешь бояться, всё у тебя в жизни будет прекрасно. Даже если с фокусами больше не сложится.

– Наверное. – Помедлив, Унельм подвинул к наставнику письмо Омилии, и тот слегка нахмурился:

– Ты хочешь, чтобы я прочитал любовное письмо?

– Вообще не хочу, – признался Унельм. – Но почему-то мне кажется, что я это вам должен.

Олке взял листок, поднес ближе к глазам.

– Что ж, – сказал он, возвращая письмо Ульму. – Этого следовало ожидать. И ты, разумеется, хочешь поехать с ней?

– Да. Хочу. И поеду. Но если вы…

Олке махнул рукой:

– Оставь свои пламенные речи при себе, Гарт. Мне они ни к чему. Раз решил, так делай.

Странная смесь облегчения – и ещё более острой вины.

– Я не… то есть у меня есть ощущение, что я должен… Вы столько сделали для меня, а я… – Чувствовать себя косноязычным, с великим трудом