Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

стоял перед ней в своём гусарском мундире, украшенном золотыми шнурами на груди, и чёрном, насквозь промокшем плаще. С прядей волос на лицо крупными каплями стекала дождевая вода, а сам он был неподвижен.

– Я весь день ждала тебя, – с прежней наивностью поприветствовала его Клэр.

Мишель был мрачен, как тучи за окном. Он обратил на неё холодный отчуждённый взгляд и, выдержав паузу, спросил:

– Меня ли одного, сударыня?

– О чём ты? – Клэр озадаченно следила за каждым его движением.

Он некоторое время загадочно молчал, то глядя ей прямо в глаза, то бесцельно уставившись в пол.

– Скажи наконец, что случилось? От твоего молчания мне становится не по себе.

– Прошу вас предельно честно ответить мне на простой вопрос: что связывает вас и Петра Миланова? – впервые в звуке его голоса Клэр распознала ревность.

Она очень удивилась такому вопросу. С лица сошла улыбка, глаза сделались потерянными и в то же время серьёзными:

– Ничего… а что меня могло бы с ним связывать?

– Попробую предположить. – Мишель сунул руку под плащ и достал из-под намокшей ткани раскрытое письмо. Клэр посмотрела на книгу, которой прикрывалась от дождя: неужели письмо выпало из неё, пока она бежала до дома?

– Мишель, я не…

– «Не спрашивай меня, кого люблю среди веков и граней мирозданья. Я собственную тайну сохраню, покуда не настанет час признанья», – прервал её объяснения Мишель, нервно сжимая кусок намокшей бумаги в руке.

– Я не ответила ему!

– Письмом – возможно. Но, быть может, лично? Вы ведь виделись после того, как вам посвятили сию оду?

Клэр колебалась с ответом, зная наперёд, что правда разозлит Мишеля ещё больше.

– Он приезжал неделю назад. Уговаривал меня уехать с ним, но… я же здесь! Как ты можешь обвинять меня в том, чего не было даже в моих намерениях?

Лицо Мишеля с каждым её словом становилось всё мрачнее и агрессивнее.

– Тот факт, что вы храните это письмо у себя, и, я вижу по вашим глазам, не просто храните, а ещё и перечитываете, даёт мне право сомневаться в истинности ваших намерений. Я знаю, мы знакомы относительно недавно, и я не смею держать вас. Вы ничего не обещали мне, но я полагал…

– Но я…

– Мне горько это признавать, но… кажется, мне всё же следует раскрыть глаза на вашу натуру! Вы держали при себе Петра, клятвами в любви пытаетесь удержать и меня. Теперь ещё и государь?!

Клэр совершенно не понимала значения тех слов, которые нескончаемым потоком Мишель обрушивал на неё.

– При чём здесь государь? – нахмурив от удивления брови, переспросила она.

– Видимо, вы были так очаровательны и милы в тот вечер, что уже два дня он не может выкинуть вас из головы! – с иронией и раздражением говорил он, расхаживая по комнате, словно лев в клетке. – При малейшем удобном случае император расспрашивает о вас без веских на то причин. И во всём этом фарсе Мишель Равнин остаётся в дураках! – оказавшись рядом с небольшим круглым столом, стоящим у окна, он яростно сжал губы, закусив часть усов, и резким грубым движением опрокинул его на пол.

На столе стояли зеркало и голубая фарфоровая ваза, которые в тот же миг слетели с него и с шумом разбились о противоположную стену.

Клэр в страхе присела на пол, забилась за кровать, с ужасом глядя оттуда на устрашающее лицо Мишеля. Она боялась его. Сама не верила в это, но боялась. Сидела не шевелясь, едва удерживая слёзы от обиды.

На шум сбежались прислуга и Майя с графиней Милановой. Не желая ничего объяснять им, Мишель, не сказав больше ни слова, хлопнул за собой дверью и быстро покинул поместье.

После его ухода Клэр ещё некоторое время сидела на полу, уцепившись руками за ножки кровати.

– Клэр, голубушка, что с тобой? Что он сделал?! – Мари искренне переживала за Клэр и, увидев её в таком состоянии, принялась всячески успокаивать, помогая встать.

– Мари, я ведь была честна с ним! Я не понимаю, за что он так со мной?.. – с трудом проговорила она, не сдерживая больше чувств.

– Что между вами произошло?

– Он увидел письмо Петра, в котором тот говорит о своей любви ко мне. Но ведь я не ответила ему. И никогда бы не ответила! Следовало выкинуть его или сжечь.

– И слепой видит, что Мишель любит тебя. Его ревность тому доказательство. В страхе потерять того, кем дорожим, мы порой совершаем слишком много глупостей. Он молод и вспыльчив, но отнюдь не плохой человек. Полагаю, сейчас он уже жалеет о том, что сделал. Попытайся понять. Разумеется, его поведению оправдания быть не может, и всё же… В любом случае выбор всегда за тобой.

Клэр сидела и ловила каждое сказанное Мари слово. Изредка всхлипывая, вытирая слёзы с холодного лица, она не могла избавиться от чувства обиды, которая была вдвойне тягостнее по причине того, что её нанёс Мишель.

* * *

На протяжении трёх долгих дней от Мишеля не было никаких вестей. Клэр практически ни с кем не разговаривала и, тяжело переживая их размолвку, угрюмо расхаживала по своей комнате.

После случившегося Мари долго обдумывала слова князя Равнина о том, что уже давным-давно ей нужно было сообщить про Клэр органам сыска. Пока её гостья уныло сидела в гостиной, направив свой померкший взгляд в пустоту, Мари с тяжёлым сердцем поехала в город заявить о найденной девушке. Клэр даже не заметила её ухода. Продолжала думать о своём. Да и Мари не стала прощаться, зная, что уже к вечеру они снова будут вместе пить чай и вести задушевную беседу.

Мысли уносили Клэр всё дальше и дальше от реальности, в которой она оказалась. Она грела себя воспоминаниями о последнем учебном годе, проведённом в стенах любимой гимназии, о людях, что её окружали, о занятиях по фехтованию, которые всегда казались ей занимательными, пока в её руке не оказалось настоящее оружие.

Перебирая кончиками пальцев кружева своего платья, она всё так же, холодно и без интереса, смотрела на тёмные макушки елей в окне. Северный ветер снова пригнал стаю чёрных туч и, закрыв ими всё небо, бросал взлетевшие иссохшие листья обратно на землю.

Она была бы в этот час ещё печальнее, если бы за окном сияло тёплое солнце. Ощущая собственное ничтожество, Клэр попросту слилась с окружающей её атмосферой. В ясный же день все её тайные тёмные сущности беспокоили бы изнутри, вырываясь наружу перед каждым встречным.

Небо надрывалось под тяжестью холодной воды, на стекле стал образовываться мокрый кривой контур. Проходя мимо гостиной, в которой