Газлайтер - Григорий Володин

Примерно через полчаса возвращаюсь домой, в свою спальню. Чищу зубы, умываюсь, наконец-то расслабляюсь… но ненадолго.

Стоит только закончить с приготовлениями ко сну, как в комнату заглядывают Лена и Светка. Обе в лёгких ночнушках, выглядят как два котёнка, которым только что выдали миску сливок.

— А у нас очередь, — с лукавой улыбкой объявляет Светка. — Лакомка отправила нас.

Я усмехаюсь, откидывая одеяло.

— Очередь так очередь.

Но Лена внезапно вспоминает:

— Кстати, князь Морозов звонил. Юрий Михайлович хочет с тобой встретиться.

Я закатываю глаза, при этом уже мысленно прикидывая, сколько времени займёт эта встреча и насколько она мне сейчас нужна.

— Ну, блин… Ладно. Могу с ним встретиться завтра в кафе где-нибудь в Москве, часов в одиннадцать-двенадцать. Если он будет в районах рядом с «Лубянкой». Если нет — ехать к нему у меня нет времени. У меня, между прочим, охота на гулей! А ещё свадьба на носу!

Лена кивает, усаживаясь на кровать:

— Поняла, передам ему.

Светка закатывает глаза:

— Ну хватит о делах! Мы не за этим сюда пришли вообще-то! — заявляет бывшая Соколовая и, не теряя времени, тянется к пуговицам моей рубашки.

— Давай-ка раздеваться!

Я усмехаюсь.

— Светлана Дмитриевна в своём репертуаре…

Супружеский долг таков — хочешь не хочешь, а исполняй. Впрочем, кто сказал, что я прям так уж не хочу?

* * *

Усадьба Вещих-Филиновых, Москва

Феанор, разумеется, не стал плясать под дудку менталиста. Он никогда не позволял держать себя в клетке, даже если та была просторной и украшенной. Первым делом нужно изучить, где он находится. Окно оказалось идеальным выходом. Достаточно приоткрыть створку, мягко вытечь наружу — и вот он уже приземляется во дворе, скользя по дорожка, словно под ногами не камень, а мягкий лесной мох.

Воитель не привык быть в местах, которые не контролирует сам. А здесь всё подчинено этому менталисту — люди, звери, даже воздух, казалось, был пропитан его присутствием. Феанор не доверял менталистам. Считал их жадными до власти червями, которые стремятся подчинить Астрал, Океан душ, но в итоге лишь заражаются его грязью.

Женитьба менталиста на Люми. Спасение им сородичей Феанора. Вмешательство в их судьбу. Феанор не мог поверить, что всё это — просто помощь. Должен быть второй замысел.

Фыркнув, он стискивает кулаки и бормочет:

— Как же, мерзавец он…

— Мерзавец он… — тут же повторяет ленивый, протяжный голос сбоку.

Феанор резко оборачивается. На траве неподалёку лениво развалился шафрановый тигр, его хвост мерно покачивается, а янтарные глаза смотрят прямо на него с бесконечным «и что ты мне сделаешь?»

— Лишь чревовещатель, — хмыкает Воитель презрительно.

Тигр медленно моргает, зевает, блеснув белоснежными клыками, и продолжает смотреть. Феанор фыркает. Ручное животное, понятно. Разворачивается и идёт дальше, даже не удостаивая зверя взглядом.

Размышляя о менталисте и его возможных тайных планах, он замечает неподалёку закрытый зимний сад — теплицу. Замедляет шаг. Интересно…

При всей своей воинской жёсткости Феанор любит цветы. Они совершенны в своей форме и свободны от лжи. Цветок не скрывает красоты и не притворяется сильным, чтобы выжить. Он растёт, цветёт, умирает, но всегда остаётся собой.

Любопытство берёт верх, и он заходит внутрь.

Там его встречает девушка. Стройная, гибкая, элегантная. Гепардовые ушки насторожённо дёргаются, хвост мягко покачивается в воздухе, но не от страха — скорее, от удивления. Она замечает его и вздрагивает.

— Ой! Сударь… Вы что-то хотели?

Феанор стряхивает минутное оцепенение.

— Просто хотел посмотреть сад.

— Оу, понятно. Да, в нашей усадьбе очень красивые цветы. Их вырастила сама господа Лакомка.

Он хмурится.

— Какая ещё Лакомка? Ты имеешь в виду Люми?

Девушка моргает.

— Да, главную графиню Люминарию, — соглашается она.

— Откуда у Люми Дар друида?

Теперь уже она смотрит на него с лёгким недоумением.

— А вы не знали? Она ведь друид.

Феанор хмурится сильнее. Менталист как-то смог дать Люми Дар друида? Это бред. Люми — оборотень. Это её природа. Откуда у неё силы, принадлежащие другой стихии?

Вспышка воспоминаний — Люми рядом с ним в королевском дворе, её светлые волосы развеваются на ветру. Тогда племянница была частью его мира и очень любила слушать его воинские истории. Но теперь она принадлежит менталисту.

— Хм… — лишь выдаёт он, отходя в сторону.

Но, уходя, ловит себя на мысли, что у девушки в саду очень симпатичные кошачьи ушки, да и вся она утончённая, гибкая, с приятной, даже завораживающей внешностью.

Резко встряхивает головой, отбрасывая ненужное. Не альва — значит, неинтересно.

И, не оглядываясь, выходит из сада.

* * *

Усадьба бояр Хлестаковых, Москва

Бояре отправляются в усадьбу Хлестакова, где за толстенными дубовыми стенами можно спокойно обсудить дела без посторонних ушей. Пока хозяин дома неспешно наливает себе коньяк, он бросает Годунову:

— Будешь?

— Наливай, — раздражённо отмахивается тот.

Годунов хватает бокал, но даже не делает глотка — слишком зол. Резко оборачивается к Хлестакову, сжимая стекло так, что коньяк грозит выплеснуться.

— Ты совсем с ума сошёл, Ефрем⁈ У нас было право требовать земли назад, если бы мы участвовали в зачистке гулей. Но это сработало бы только, если бы Филинов в ней не участвовал!

Хлестаков спокойно поправляет перчатки, ведёт себя так, будто разговор идёт о погоде.

— Федот, я лишь поддержал решение Царя, потому что оно уже было принято. Оспаривать его — глупость. Тем более предложение Филинова выгодно нам.

Годунов щурится:

— Выгодно?

— Разумеется, — Хлестаков лениво пожимает плечами. — Мы убьём больше гулей и получим наши земли назад. Междуречье снова будет нашим. Чем не вариант?

Годунов зло цедит сквозь зубы:

— Но теперь нам придётся впрягаться, тратить силы, войска, ресурсы. А могли бы просто воевать на бумаге, заявляя об участии, а на деле привлекать лишь небольшие отряды, а зачистку провел бы Кутузов!

— Ну, теперь уж поздно, — невозмутимо отвечает Хлестаков, делая маленький глоток коньяка, словно наслаждаясь беседой.

Годунов раздражённо потирает переносицу:

— И к тому же… У мальчишки, у этого Филинова, всегда есть козырь в рукаве. Сколько с ним дворян связывалось? Вспомни Бирюзовых, Горлановых, Стяжковых… Все огребали. Причём сильно, если верить слухам.

Хлестаков отмахивается, будто речь идёт о чепухе:

— У мальчишки гвардия меньше нашей в разы.

— Да, но он хитрый, как лис, — огрызается Годунов, уже испытавший это качество графа