Газлайтер - Григорий Володин

Теперь моя очередь хмыкать:

— Ну, всё может быть.

Князь прищуривается, взгляд у него становится особенно заинтересованным.

— А ты сам-то что, Данила, разве не хочешь ещё альвиек в гарем добавить?

Вздыхаю, откидываюсь на спинку стула.

— Я и так в малиннике живу, Юрий Михайлович. Жёны есть, ещё две невесты на горизонте… Так что нет, не хочу. Да и травы Лакомки позволяют нашим девушкам выглядеть не хуже альвиек, так что смысла не вижу думать на эту тему.

Морозов понимающе хмыкает, но, конечно, тему он так просто не закроет. Ну князь дает конечно! Вот же правда — седина в бороду, бес в ребро.

Юрий Михайлович пожимает плечами, будто ничего особенного не сказал:

— Понятно, Данила. Ну что, поможешь мне? Тем более скоро мы родственниками будем.

Я смотрю на него без особого энтузиазма и спокойно выдаю:

— Юрий Михайлович, скажу прямо: альвы теперь под моим началом. И пока ты не получишь разрешение от Царя, я не могу одобрить твой брак с кем-то ещё из моего нового народа. Не хочу подвергать альвийских девушек риску — они и так у монахов натерпелись. Ты сам понимаешь, у Государя и Владислава Владимировича на тебя были свои планы. Они хотели тебя женить на ком-то другом, и если ты им сейчас испортишь всю шахматную партию — пострадать могут и твои невесты. Да и законы пока явно не на твоей стороне. Если же всё устаканится — я не буду против.

Морозов какое-то время смотрит на меня, обдумывая сказанное. Затем усмехается, и в глазах его мелькает что-то насмешливо-доброжелательное:

— Знаешь, Данила, ты будешь хорошим повелителем альвов.

Я качаю головой:

— У них правитель называется король.

Князь лишь шире усмехается:

— Значит, будешь хорошим королём.

— Так вы не в обиде?

— Какие обиды! Всё верно ты сказал! Конечно, я разрулю всё, — кивает Морозов. — И законы, и планы Царя на меня. Хорошо, что ты мое внимание на это обратил. Разрешу. Так что, граф, жди — скоро уже с конкретным списком приду.

Я только усмехаюсь. Вот это жизнерадостность. Похоже, Морозов теперь станет главным лоббистом многожёнства в Сенате. Ну что ж, удачи ему.

После разговора с князем еду домой, рассеянно наблюдая, как вечерние огни мелькают за окном. Город размывается в свете фонарей, а мысли прыгают с одной темы на другую.

Но тут в голове раздаётся тревожный голос Лакомки:

— Мелиндо, у нас ЧП! Непр… — она запинается, но тут же исправляется: — Непредвиденная ситуация! Феанор отрубил руку Семёну Воробьёву!

Я моргаю.

Ну ничего себе… Мои перепончатые пальцы! Ни на минуту нельзя спускать глаз с этого Воителя!

Феанора вообще нельзя оставлять без присмотра, он похлеще Бера. Тот хоть слушается, а этот… Чёрт, только проблем не хватало. Я тут же посылаю ментальную команду:

— Лакомка, не исключено, что это подстава Воробьёвых. Его могли специально спровоцировать, а Феанор повёлся, как трёхлетний ребёнок. Такой вариант тоже надо учитывать.

Лакомка тихо вздыхает:

— Это всё может быть, мелиндо, к сожалению.

— Немедленно поставьте к Воителю сторожей, на всякий случай. И не выпускайте его из комнаты.

Она без колебаний отвечает:

— Уже выполнено.

— Умница. Ну, конечно, если он упрется и вздумает рубить наших гвардейцев, сразу скажи мне — у меня есть способ его усмирить даже на расстоянии.

— Поняла, мелиндо. Это радует! Я от дяди и ожидала нечто подобное, и он не подвел, к сожалению.

— Да, согласен. А Воробьёва не выпускайте ни под каким предлогом. Ни в коем случае. Наденьте на него антимагический браслет. И что там с рукой?

— Уже вылечили. Целители справились, но он пока в бессознании.

Я довольно киваю, хотя она этого не видит.

— Умница, — снова хвалю главную жену. — Тогда не тяните, пока он ещё овощ. Надевайте браслет.

— Сейчас распоряжусь.

Бросаю взгляд на часы и вздыхаю. В дороге ещё час, если не торопиться. Можно телепортироваться рывками по три километра, но за мной, вполне возможно, следят те же Воробьёвы. И усадьбу оставлять без контроля нельзя.

Ну и ладно. Есть другой способ.

Концентрируюсь, ловлю знакомый ментальный якорь и связываюсь с бывшей Соколовой через обручальное кольцо.

— Светка, привет. Я пока с тобой побуду.

Она хлопает глазами, отвлекаясь от своих дел. Только что красила ногти, на одном пальце ещё свежий слой красного лака.

— Ну ладно…

Я осматриваю обстановку спальни её глазами, прикидываю ситуацию.

— Что там с сопровождающими Воробьёва? Пошли посмотрим.

Теперь я внутри её сознания. Она поднимается с кресла, быстро убирает флакончик с лаком, по привычке фыркает и, скорым шагом направляется в холл.

Мы спускаемся по лестнице и почти сразу натыкаемся на сцену.

Водитель Воробьёва — здоровенный амбал, на грани срыва, лицо напряжённое, глаза горят злостью. Он жестикулирует, размахивает руками и активно что-то доказывает гвардейцам.

— Почему мой господин ещё не вышел⁈ Что он там делает⁈

Двое наших гвардейцев выглядят, мягко говоря, не в восторге от общения.

— Ваш господин сейчас находится в гостях, — терпеливо объясняет один.

— Я не могу с ним связаться! — водитель сжимает кулаки, уже почти кричит. — Я звонил ему на мобильник! Немедленно выпускайте его, у него встреча с отцом!

Я оцениваю его глазами Светки. Ранг — Воин. И вот в следующий момент он накидывает на себя огненный доспех — вокруг него вспыхивает алый ореол, воздух смещается от жара, а пол под ногами начинает темнеть.

Вот это уже проблема.

Наши гвардейцы тоже Воины, не промах, но этот огневик может устроить пожар в холле, обуглить стены и довести дело до полного хаоса. А нам что, потом ещё ремонт делать?

Ну уж нет.

— Свет, твоё тело на время позаимствую, — предупреждаю её, уже зная, что услышу в ответ.

Она весело фыркает, в мыслях ощущается азарт, даже намёк на предвкушение.

— Давай! Хочу посмотреть, как именно ты его уложишь.

Я перехватываю контроль, ощущая, как пальцы девушки привычно сжимаются в кулак. Тело лёгкое, подвижное, гибкое — в этом есть свои плюсы. Спокойным шагом подхожу к водителю, попутно наблюдая, как его доспех разгорается сильнее.

Не останавливаясь, ровно, без угрозы произношу:

— Успокойтесь, служивый. Здесь вы не имеете права что-то требовать.

Водитель резко оборачивается, даже не пытаясь отступить назад, не страхуя себя от возможного удара.

Глупо.

Я молниеносно бью в поддых, заряжая кулак Багровой