Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Тут Доманский, слушавший рассказ дона чрезвычайно внимательно, вздрогнул. Совпадение? Случайность? Нет, уж он-то знал, что случайностей не бывает, поэтому ни в какую рандомность событий не верил. Урушалимка, Эрусалимия, – связь очевидна. Язык зачесался от навернувшихся на него вопросов, однако время для них еще не пришло. Сан Саныч сжал зубы.

– Конечно, ни взрослые, ни дети не могли пройти мимо такого повода позлословить, как история моей семьи, – продолжал Севрюха. – Меня стали дразнить, мне выложили все, многократно затолкали все подробности в уши, и тогда я помимо воли узнал, что на самом деле произошло с моей мамой. В подробностях весьма живописных и приукрашенных. Тогда же мне пришлось научиться плеваться ядом, чтобы они все заткнулись.

Я вам это все рассказываю с той лишь целью, чтобы вы, как говорят писатели, окунулись в сеттинг, почувствовали обстановку, в которой я рос и формировался как личность. Не помешает. Да.

Отец, которого я однажды прижал к стене, признался и подтвердил, что мама моя на самом деле покончила с собой. Она была больна и слаба, сказал он, поэтому. Тонкая натура, не могла переносить жестокости жизни, потому и наложила на себя руки, сказал он. Но я ему сразу не поверил. Потому что его слова противоречили тому ее образу, что сохранился в моей памяти. Светлому, чистому, теплому. Понимаете? Я не верил, что она могла оставить меня одного в этом мире. Что угодно, только не это.

Конечно, я не удовольствовался его объяснениями, и не удовлетворился ими, я продолжил свое расследование. И вот, что я выяснил. Кстати, без особого труда, нашлись доброхоты, которые просто вложили мне все в уши. А однажды и сам отец в сердцах обозвал меня ублюдком, и вот тогда я сообразил, что история моей мамы, а также история моего появления на свет известны мне далеко не полностью. Я продолжил собирать сведения, я упорствовал, и, в конце концов, преуспел в своем расследовании.

Отец мой был человеком серым и скучным, и не умел говорить красивых слов. А мать была много его младше, и, конечно, ей было скучно с ним. Тем более что замуж за него она пошла не по любви, а по решению семьи. Тогда браки заключались не на небесах, как теперь думают. Однажды отец зачем-то взял в аптеку помощника. Это, говорят, был простой парень, единственным достоинством которого было то, что он как раз умел говорить красивых слов. И он действительно помог отцу, правда, не совсем в том, на что тот рассчитывал. Отец очень быстро заметил, что мать оказывает помощнику чрезмерное внимание, и прогнал его. Хотел убить, но только прогнал. Поздно, дело уже было сделано.

Когда я подрос достаточно, чтобы стало очевидным, кто на самом деле приходится мне отцом, дурымар мать мою отравил. Аптекарь все же, он был большим знатоком ядов. А дальше все просто. Он обвинил ее в самоубийстве, причем в совершенном умышленно и в здравом уме. Он сам и свидетельствовал в этом. И ему поверили, потому что знали, как он ее любил, практически, боготворил, значит, убить не мог. А о том, как он ее ревновал, не знал никто, вот так. Зачем она себя убила – ну, как-то объяснили. Все ведь быстро, в один день делалось. Маму признали бадаат, то есть лишившей себя жизни, полностью владея своими физическими и умственными способностями. Такие не заслуживают снисхождения и жалости, потому что совершили преступление более страшное, чем убийство. Божеский Закон, он ведь для живых писан, а уйти из жизни самовольно, значит, посягнуть на концепцию Божеского воздаяния и поставить под сомнение само всемогущество Бога. Это мне потом объяснили, что к чему.

Таких, как мама, бадаат, самоубийц, хоронят на отдельном участке кладбища, где погребают также кремированных и не евреев по галахе.

– То есть, вы еврей? – впервые вклинился в рассказ дона подполковник.

– А что такое? Вам не нравится? По матери, конечно. Кто был отец, до сих пор не знаю, однако думаю, что таки да, тоже. Урушалимка же! Но дослушайте, немного осталось.

Отец мой – я продолжу называть так человека, который на самом деле меня вырастил – более-менее подтвердил мне то, что я изложил вам выше. Конечно, смерти матери я не мог ему простить. Когда он умер, я попытался найти могилу матери, но это оказалось невозможно. И могила, да и все кладбище к тому времени было разрушено. Эти еврейские кладбища, они всегда кому-то мешают! На том месте, где было кладбище, я побывал, видел. Его к тому времени уже разровняли, Все плиты, мацебы эти, свалили в кучу. Ими потом вымостили лестницу на высоком речном берегу, кое-где даже были видны надписи, и я, спускаясь к воде, всякий раз вчитывался в них, надеясь, что найду где-то выбитое «Бэлла Дурыманова...» Нет, ничего такого я не нашел. Даже этого не нашел.

Он замолчал. Скривившись, уставился на пламя, было видно, что воспоминания причиняют ему страдание. Огонь успел почти прогореть, Доманский встал и подбросил в камин еще дров.

– Я не очень понимаю, – сказал он, вернувшись на место, – что же я в этой связи могу для вас сделать?

– Я вот что вам скажу, господин Доманский, – отвернувшись от камина, дон Севрюха посмотрел на него стылым взглядом. Выглянул, что называется, из своей вечной зимы. – Уверен, вы и сами заметили: Урушалимка там, на Земле, Эрусалимия здесь – это неспроста. Думаю, что они суть отражения чего-то одного, изначального, не буду называть, чего именно. Если вы понимаете, то понимаете, а если нет, то и объяснять не стоит. Я уверен, что старое кладбище, где упокоилась моя матушка, верней, какое-то отражение его, можно найти здесь, в Лимбонго, месте насквозь мистическом и непростом. А если так, то и могилку заветную тоже можно определить. Вот этим и займитесь, проявите себя, как, собственно, сами предложили. Задача, конечно, не из легких, но, нам кажется, вполне вам по силам. Соответствует вашему уровню.

– М-да, – Сан Саныч был явно обескуражен. Да и действительно, довольно странным показалось ему предлагаемое задание. – Спасибо, конечно, за лестную оценку моих скромных способностей, и за доверие...

– Послушайте, вы хотели обмен – вот вам обмен! – взорвался дон Севрюха. – Договор вашего друга на ваши профессиональные навыки и умения. Моя мать похоронена там, на Земле,