Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Инкард обидчиво поджал губы. Он прекрасно понимал, в конце концов, он был всего лишь ребенком, а не тупицей. Мать представила историю отца с иной стороны, нежели ее пару часов назад одной фразой хлестко обрисовал Нороган, который сказал, не особо заботясь о чувствах Инка – «отец бросил тебя». Так кто же из них прав?

Инкард, безусловно, был склонен верить Павлии, тем более, что ее слова понравились его сердцу куда больше, нежели те, что он услышал ранее от ненавистного отчима. Однако так ли хорошо разбиралась в происходящем мама? Инк уже начинал в этом сомневаться, ибо по его скромному разумению, человек, хорошо разбиравшийся в жизни никогда бы не связал себя с таким монстром, как Нороган. А если не мать, то кто тогда прав?

Подобный мучительный вопрос занимал голову маленького Инка все то долгое время, что они пребывали в морском путешествии. А потом посреди бескрайнего моря стала различима манящая полоска берега и высокие зубчатые скалы – ворота в новый мир. Тимпатру.

***

Нороган как ребенок был очарован колоритной столицей кочевого мира. Последовав неблагонадежному совету Нольса отправиться сюда, он впервые оказался в Тимпатру. Однако же он так и не послушался мальчишку до конца, ибо не желал искать табиба, да и не видел в этом никакого смысла. Длительное, полное опасностей путешествие немного приободрило его дух, заставило воспрянуть, как растение после обильного полива. По пути отважные мореплаватели чуть не попали в лапы подводным тварям, однако благодаря его естествознательским способностям удалось сохранить жизнь всем членам экипажа. Его не без оснований считали героем; Нороган и сам на какое-то время позабыл о том, кем является в действительности.

Таким образом, в Тимпатру Нороган прибывал уже вполне состоятельным человеком, ибо капитан щедро наградил его за помощь. На подаренные венгерики он смог купить неплохую пещеру-камеру с отменным видом на коричневую пустыню. Отсюда было приятно наблюдать восходы солнца, особенно в компании миловидных тимпатринских девушек. В этой последней слабости Нороган так и не смог себе отказать; впрочем, спустя какое-то время безмятежной жизни смутное беспокойство опять поселилось в его сердце, вытеснив прочие увлечения и удовольствия.

Мужчина с горечью вспоминал Доланда, друзей естествознателей, и постепенно вновь начал безутешно тосковать. В памяти его опять всплывала ужасная лачуга, пиршество мертвецов, а затем послание Нольса, будто пощечина, предназначавшаяся ему одному. Нороган стал вспоминать и общее дело, связывавшее его с товарищами – поиск «Последнего слова». Мужчине начало мечтаться, что найди он свиток, то и вина его перед погибшими друзьями уменьшится, ведь он делает это ради них. На какое-то время данная мысль так прочно засела у него в голове, что затмила все остальные.

Действительно, если они найдут и уничтожат свиток, тогда дело единорогов, забравших у них дар, полностью завершится. Уже никто не сможет вернуть способности себе, повинуясь корыстным целям; значит зла в мире, возможно, будет чуть меньше. Так размышлял Нороган, и вот в какой-то момент милостивая судьба, словно бы повинуясь его желаниям, подкинула ему возможность узнать больше о неуловимом свитке.

Тимпатру бурлил и волновался, ибо в этом году ожидали прибытия известных беруанских путешественников, проделавших огромный путь, чтобы добраться в столицу кочевого мира. Обычно в Тимпатру не пускали чужаков; однако среди путешественников числился некий Нахим Шот, армут по происхождению. Таким образом, двери кочевого города были открыты для отважных исследователей.

Приезд чужеземцев с нетерпением предвкушали, ибо это была неплохая возможность показать город с лучшей стороны, оставить о своем народе приятное впечатление, чтобы в дальнейшем беруанцы с еще большей охотой торговали с кочевниками. Помимо прочего, тимпатринцы намеревались продать иноземным гостям побольше товаров, соблазнить их изделиями местных мастеров, очаровать и в какой-то степени даже пустить им пыль в глаза. Столичные гости, верно, предполагают увидеть диких варваров, а вместо них встретятся с цивилизованным обществом, в котором они приятно проведут время. Возможно, благодаря этому визиту, сам беруанский король обратит внимание на Тимпатру и задумается о его особой роли в жизни Королевства. Так рассуждали простые люди, приготовляясь к приезду гостей. Немудрено, что все туппумы пестрили известиями о чужестранцах. Об их путешествии много говорили в те дни, даже слишком.

Кстати, сам Нороган беспрепятственно попал в Тимпатру; дело в том, что у него имелся пропуск, которым его предусмотрительно снабдил Нольс еще тогда, в старой хижине. Таким образом, пожив здесь какое-то время, он уже вполне мог сойти за своего. Неудивительно, что весть о приезжих путешественниках коснулась и его тоже. Впрочем, Норогана заинтересовала совсем иная вещь.

Дело в том, что маршрут Корнелия Саннерса пролегал через бывший Воронес. Из дневников, которые тот оставлял в разных городах на своем пути, стало известно, что именно в столице естествознательского мира люди Саннерса нашли нечто похожее на библиотеку. Кстати, почти одновременно этим же местом заинтересовалась одна весьма эксцентричная и богатая беруанка – Дейра Миноуг. Нороган все это знал довольно хорошо; армутская почта работала куда быстрее, нежели столичная. Те отправляли письма голубями, а армуты предпочитали скоростных ястребов. Таким образом многие детали путешествия становились известны в Тимпатру еще до того, как именитые гости прибыли к ним.

Норогана же особенно заинтересовал тот факт, что группа Корнелия побывала в Воронесе. Ведь и он со своими товарищами был там, в библиотеке, и безуспешно искал коварное «Последнее слово единорогов», которого на месте не оказалось. Словно тот, кто воссоздавал свитки, нарочно забыл о самом важном. Нороган счел небезынтересным поговорить с путешественником. Вдруг их группе удалось найти то, чего не смогли они со своими друзьями? Что если свиток попал им в руки, но они, будучи простыми людьми, а не естествознателями, даже не догадывались о том, какая власть заключена теперь в их руках? Думая об этом, Нороган решил, что честнее будет поделиться данным открытием с друзьями.

Временно покинув новое жилище в Тимпатру, он отправился на поиски Ирионуса, однако предводитель как сквозь землю канул. Тогда Нороган решил наведаться в Гераклион, ибо там жила Павлия. Что ж, он встретился с ней на пристани и узнал жестокую правду об Ирионусе и Доланде. В первую секунду Нороган был ослеплен горем. Дурное предчувствие не обмануло его; трогательное прощание с другом было последним. Сразу же на Норогана с новой силой обрушились муки совести; ведь пока был жив Доланд, он тешил