"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Пандора нашла только смерть, когда открыла крышку, не осознавая, какую надежду он содержал.

Надежду.

Надежда — это облако, всегда говорил Гибсон. Затуманила ли она меня? Мое суждение? Мой разум? Или этот афоризм, как и многие стоические изречения схоластов — был просто пустышкой?

Надежда была всем, что у меня было?

«Там...» Бас Сироты вырвался из его губ, вены на лбу вздулись. «...Есть...»

Его напарник подхватил мысль, напрягаясь: «...еще одна...»

«Еще одна воля», — сказал бас. «Еще одна сила».

Круглое лицо с блестящими волосами обратило на меня остекленевшие глаза. «Ди», — сказало оно.

Английская буква?

Я посмотрел на Скороизменится, безмятежно лежащего в своем резервуаре. «Тебя зовут... Ди?»

Еще один деймон. Церковь послала за нами деймона, использовав связь, установленную Скороизменится, чтобы заразить корабль. Но нет — я посмотрел на Сироту, на кабели, извивающиеся между шасси Скороизменится и центральной консолью. Деймон был — по крайней мере, на данный момент — пойман в ловушку в форме Скороизменится, удерживаемый там Сиротой... возможно, самим капитаном.

«Ответь мне!» — сказал я.

«Марло!» — раздался черный голос машины. «Марло! Ты должен убить меня! Корабль! Он захватит корабль!»

Кассандра и Эдуард вздрогнули и еще больше напряглись. Рамантану оскалил клыки.

«Капитан?» — спросил Эдуард.

«Это не капитан», — возразил я. Херевард Мот так жаждал жизни, что возродил себя, пересоздал свое тело в виде хризалиды в резервуаре.

«Альбе», — раздался голос, и камеры сфокусировались на агенте, — «Эдуард Ален Галаад. Родился 17289.4.5. Делос. Провинция Аурига. Отрог Ориона. Католический музей-заповедник Святого Максимиллиана. Префектура Мейдуа». Пока он говорил, я чувствовал, как температура вокруг человека из АПСИДЫ понижается, видел, как мышцы его лица превращаются в камень, одна за другой. «Вы находитесь в активном восстании против Земли и Империи. Преступление - государственная измена. Приговор — смерть».

A2 не опустил оружие. «Неужели?»

«Брат: Жермен Назер. Сестры: Мари Гиацинт. Леонна Сибилла. Вивьен Эмануэль...»

«Достаточно!» Произнес Эдуард твердым и ломким, как лед, голосом.

Я посмотрел на него, он нахмурил брови, глаза — как стекло.

«На Делос передан телеграф», — произнесла эта штука языком Здесь Скороизменится.

«Эдуард!» Я сделал шаг к нему.

Молодой человек не опустил пистолет. В темных глазах стояли слезы, но он не колебался.

«Убей это существо, — сказал деймон, — и твоя семья будет спасена».

«Не делай этого!» — прохрипел кастрат Сироты, таким низким голосом, какого я еще никогда не слышал.

«Перережь провода!» — призвала Кассандра.

«Подождите!» — сказал Здесь Скороизменится. Или это был деймон? Затем: «Стреляй! Разбей стекло!»

Эдуард закрыл глаза, а затем сделал самое смелое, что я когда-либо видел. Он разжал руку, позволив пистолету свеситься с большого пальца, и поднял его над головой. «Их кровь на твоих руках», — сказал он.

«Да будет так», — ответил Здесь Скороизменится.

Но Кассандра рванулась вперед. Мои пальцы схватили рукав ее мандии, прямо там, где должна была находиться ее потерянная рука. Накидка осталась в моей руке, когда я потянул, магнитные застежки разъединились, и дочь бросилась вперед, одетая теперь только в свою черную одежду Марло. Бело-голубой клинок Джадда взметнулся вверх, опустился и вернулся назад, описав полумесяц, который перерезал провода, связывавшие капитана с консолью.

Все.

«Анарьян!» Я бросился за ней, схватил ее за руку и прижал к себе.

Слишком поздно.

Сирота обмяк в кресле, на его лбах выступили капельки пота, ожерелья скользнули на обнаженные бедра.

Снова зажегся свет, наполнив воздух слабым жужжанием, которое скорее ощущалось, чем слышалось.

«Что ты наделала?» — спросил великан, гневно глядя на Кассандру своими черными глазами.

И снова, другим голосом, высоким, надтреснутым от напряжения: «Что ты наделала?»

«То, что вы все должны были сделать несколько минут назад», — ответила она.

«Глупая!» Сирота шатаясь поднялся на ноги, вырывая электроды из обеих голов двумя левыми руками. «Ты обрекла капитана!»

Кассандра посмотрела на меня, когда я отпустил ее, твердым и гневным взглядом. Ущерб был нанесен. Увидев выражение моего лица, она смягчилась и выпрямилась. «Невелика потеря», — ответила она, и холод в ее тоне поразил меня.

«Что случилось?» — спросил я, обращаясь к Сироте за ответом. «Что нам делать?»

Гигант тяжело двинулся вперед и опустился на одно колено рядом с останками Здесь Скороизменится. Три руки пробежались по механизму, пальцы проверяли циферблаты, дисплеи, двигаясь лихорадочно, но с целенаправленной точностью.

«Сирота!»

Существо застыло, не поднимаясь. «Мы это получили».

Я замер, почувствовав, как сердце подскочило к горлу. «Что получили?»

Я осмелился надеяться, почувствовал этот яд, яркий и острый, как страх. «Сирота, что мы получили?»

Одна голова повернулась, чтобы посмотреть на меня, затем другая. Поскольку Сирота стоял на коленях, его лица были почти на одном уровне с моим, каждое огромное и отвратительное, с пятнистой и желтоватой кожей, с искривленными и сплющенными костями. Но их голоса были сладкой музыкой, когда они ответили мне. Одним словом. «Все».

Победа.

Мне удалось удержаться, чтобы не упасть на центральную консоль, чувствуя, как облегчение накрывает меня, словно прилив. Улыбка, расцветшая на лице Кассандры, была похожа на солнце. Даже Эдуард вздохнул с облегчением, в то время как сьельсины молча наблюдали за происходящим, поглаживая свои клинки.

«Все?»

«Капитан взломал их шифрование», — сказала черноволосая голова Сироты. «Забрал все...»

«Океаны данных», — сказала другая, положив руку на корпус Скороизменится. «Здесь».

«Доказательства того, что они бомбили город?» — спросил я.

Обе головы кивнули, и я закрыл глаза. У нас были доказательства.

«Очень хорошо, Сирота. Можешь извлечь...»

Не успел я произнести слово «данные», как услышал щелчок — словно открылась дверь — за которым последовало слабое шипение пневматики. Великан повернул голову на звук моего голоса... и только это стало его спасением. Он завыл, схватился за щеку огромной правой рукой и с воплем упал на холодный металлический пол. Мгновение спустя я увидел летящий нож, рассекающий воздух. Он рассек щеку Сироты — кровь красная, как чернила, потекла по его черноволосому лицу. Золотая корона, украшавшая локоны цвета воронова крыла, со звоном упала и покатилась по полу.

Если бы существо не повернулось, оно бы умерло, то есть было бы наполовину мертво — с ножом, вонзенным в черный глаз. Лезвие выскочило из потайного отделения в корпусе капитана — отсека, который каким-то образом избежал десятилетий повторных проверок. Я увидел, как лезвие скользит по воздуху, направляясь вниз, к упавшему гиганту. Время растянулось, разрушаясь под ударом моей воли. Один нож превратился в десять тысяч. Десять миллионов. Десять