"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

— Знаете, — продолжил он разговор, скорее даже сам с собой, — я провёл здесь триста лет. Триста лет в каменном ящике, с проклятием, выжженным в мою душу. Знаете, что самое худшее? Не тьма. Не голод. Даже не боль постоянного разложения и последующего восстановления, замедляемые печатью холода. Худшее — это осознание того, что ты был прав. Что предупреждал Империю. Что видел надвигающуюся катастрофу. И тебя за это казнили.

Он остановился в трёх метрах от нашего укрытия. Повернул голову, словно прислушиваясь.

— Ирония в том, что катастрофа всё равно пришла. Демоны вторглись. Империя пала. А я, казнённый за попытку спасти её, воскрес в разгар той самой катастрофы, о которой предупреждал. — Смех. Сухой, потрескивающий, как горение мёртвого дерева. — Боги, если вы существуете, у вас отвратительное чувство юмора.

Мэй напряглась рядом со мной. Я чувствовал, как она готовится к атаке. Но я положил руку на её плечо, сжал — «не сейчас». Слишком рано. Нужно подождать, когда он отвернётся, когда будет возможность убежать или ударить первым.

— Но я не обижаюсь, — продолжил Предатель, отходя от нашего укрытия. — Триста лет дали мне время подумать. Понять. Принять. Империя была больна задолго до вторжения. Гнила изнутри, разъедаемая собственной гордыней, самонадеянностью, уверенностью в непобедимости. Демоны просто добили то, что уже умирало.

Он подошёл к своему саркофагу, провёл рукой по краю. Пальцы были длинными, костлявыми, кожа серого цвета, словно покрытая плесенью.

— И теперь я свободен. Свободен ходить по руинам того, что когда-то было величайшей столицей этого мира. Свободен наблюдать, как выжившие цепляются за жалкие остатки прошлого величия. Свободен… — он повернулся, и его пустые глаза смотрели прямо на наше укрытие, — … питаться теми, кто забрёл в мой дом.

Пиздец.

Я дёрнул Мэй за руку, и мы рванули. Не назад, к выходу — Предатель блокировал этот путь. Вперёд, вглубь склепа, между рядами саркофагов, надеясь найти другой выход или хотя бы место, где можно укрыться и подготовиться к бою.

— Бежите, — донёсся его голос, полный искреннего веселья. — Ну, бегите. Это делает охоту интереснее. Давно не охотился на живых. Почти забыл, как это волнующе — гораздо интереснее, чем охота на демонов.

Мы промчались мимо десятков саркофагов. Зал был огромным, намного больше, чем казалось с порога. Ряды каменных гробниц тянулись во все стороны, создавая лабиринт из мёртвых. Где-то сзади раздались шаги. Быстрее теперь. Предатель перестал медлить.

— Он нас чувствует, — прошептала Мэй. — Живую энергию. Мы как факелы во тьме для него.

— Знаю. — Я пытался соображать. Нужен план. Нужна стратегия. Нужно хоть что-то, кроме бессмысленного бегства.

«Техника Остывающего Костра», — прошептал один из голосов в Горниле. Старейшина Янь. — «Вспомни свою первую медитацию. Когда ты шёл по дороге из пепла, слышал голоса мёртвых. Стань одним из них. Не живым пламенем, но его воспоминанием. Эхом того, что когда-то горело».

Я последовал совету. Дыхание замедлилось. Сердце забилось реже — один удар в секунду, потом в две, потом в три. Пламя в груди сжалось, свернулось спиралью, прячась в самой глубине души. Температура тела упала. Я чувствовал, как холод склепа начинает проникать в кожу, в мышцы, в кости.

— Мэй, — прошептал я на бегу, — тебе нужно его отвлечь. Дать мне минуту.

— Что ты задумал?

— Попытку замаскироваться под мертвеца. Если получится — он пройдёт мимо. Если нет — я сдохну или загорюсь. Так что ты нужна мне живой, чтобы реанимировать.

Она бросила на меня взгляд, полный сомнений, но кивнула. Мы добежали до пересечения двух рядов саркофагов. Я нырнул за один из них, Мэй побежала дальше, намеренно громко топая, привлекая внимание.

— Ах, вы разделились, — донёсся голос Предателя откуда-то слева. — Умная тактика. Но бесполезная против того, кто видит не глазами, а чувствует душой. Две искорки жизни во тьме смерти. Одна ярче, одна тусклее. Какую же выбрать?

Я услышал, как он двинулся в сторону Мэй. Хорошо. Он принял приманку. Времени у меня секунд тридцать, максимум сорок, пока она будет его отвлекать.

Погрузился в себя. Горнило Судьбы едва тлело — несколько душ, которые я не успел полностью переработать, и жалкие остатки энергии. Солнечное Пламя пульсировало в груди, яркое, жадное до жизни. Его нужно было задушить. Не погасить — это невозможно, и даже если бы было, я бы умер мгновенно. Задушить. Свернуть. Спрятать так глубоко внутри, чтобы ни одна искра не просочилась наружу.

Где-то вдалеке раздался звон металла о металл. Мэй начала бой.

— Демоническая культивация, как неожиданно, — произнёс Предатель с интересом. — Путь Сияющих Душ, если я не ошибаюсь. Клан этот первые пару раз был уничтожен ещё до моего воскрешения… насколько я помню из умов тех демонов, что я поглотил. Но каждый раз восставал из пепла. Интересно. Очень интересно.

Удар Лязг. Ещё один удар.

— Быстрая. Подготовленная. Опытная, — комментировал он, словно судья на соревновании. — Но слабая. Слишком молодая. Слишком мало душ в твоём арсенале. Я поглотил сотни за триста лет в этом склепе. Все те, кто был похоронен здесь, кто не успел разорвать якорь своего мёртвого тела, стали моей пищей, частью меня. Их знания, их опыт, их техники — всё моё.

Я почти достиг нужного состояния. Пульс — раз в пять секунд. Пламя — едва тлеющий уголёк, спрятанный под слоями мёртвой энергии. Я чувствовал, как жизнь утекает, как границы между мной и окружающей тьмой размываются.

Ещё немного.

— Ты сильна для своего возраста, — продолжал Предатель. — Но это ничего не значит. Сила без мудрости — всего лишь способность громко умереть.

Взрыв энергии. Мэй использовала одну из своих техник — фиолетовый свет осветил зал на мгновение. Я увидел её силуэт, отчаянно уклоняющийся от длинных рук Предателя, которые тянулись к ней, словно щупальца.

Рывок Путём Пламени — Остывающий костёр — второй рывок, уже вместе — Пепел костра укрывает нас обеих.

Жизнь почти остановилась. Мы стали эхом. Воспоминанием о том, кто когда-то жил. Мертвецы среди мертвецов.

Шаги приближались. Предатель шёл обратно, вероятно, потеряв Мэй в темноте или решив проверить, куда делась вторая искра жизни. Я слышал его — не ушами, а каким-то внутренним чувством, способностью различать движение в пустоте.

Он прошёл мимо нашего укрытия. Остановился. Повернулся.

— Странно,