Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

— Только у меня с собой оборудование. Я собирался проводить тут эксперименты… у вас есть грузовой флаер?

— Есть, конечно. Сейчас вызову.

Оборудование Олбриттона оказалось весьма громоздким. Из-за него пришлось задержаться еще на полдня — пока-то доставили эти сорок тонн на «Нимрод», пока-то нашли для них подходящее место. Биокупол был набит под завязку, так что компактнее переложили запасы в трюме, передвинули контейнеры с пищевой заправкой.

Но в конце концов корабль-зверолов поднялся в воздух, неся на борту две тысячи двести тридцать девять особей пятисот тринадцати разных видов, в том числе пять человек и одну серранку. Между Землей и Нибиру сорок два световых года, так что лететь предстояло ровно неделю.

Первые дни прошли в штатном режиме. Звероловы и киперы присматривали за живым грузом, бортмеханик — за механизмами, корабельный мозг прокладывал курс. Олбриттон решил не терять зря времени, развернул в трюме свою установку и стал проводить те же эксперименты, что на «Джеймсе Кэмероне», почти не покидая машинного отделения.

— Раз уж так вышло, извлеку из этой ситуации пользу, — сказал он зашедшему его навестить Троосту. — Я уже несколько раз выпускал манки, на самых разных кораблях, но вот на корабле-зверолове ни разу. Возможно, это что-то даст.

— А в чем разница? — не понял Троост.

— Множество живых существ на борту. Когда мы с вами вместе работали на «Джеймсе Кэмероне»?.. девять лет назад?.. с тех пор я доработал свою установку. Теперь это не просто модифицированный дрон, она стационарная. Но мне нужна высокая биологическая активность, чтобы проверить… не буду вдаваться в подробности, хорошо? Так или иначе, на пассажирском лайнере мне проводить такие эксперименты не позволили, а вот корабль-зверолов — идеальный вариант.

— Если только это безопасно, — чуть нахмурился Троост. — Я отвечаю за всех на борту «Нимрода».

— Риск практически исключен, — отмахнулся Олбриттон. — Если что-то случится, установка сразу выключится, а мы выйдем из гиперпространства, меня в этом заверили.

— Немедленно выйдем, — проявился в их общей допреальности Пак Ён. — Но буду рад, если до этого не дойдет, многоуважаемый Олбриттон.

— Нет, если вы против, я немедленно сверну эксперименты, — подался к машине астрофизик.

Троост секунду поколебался, но потом кивнул. Марк Олбриттон копает в этом направлении многие годы, и если ему удастся — открытие будет воистину феноменальным, переворачивающим все представления людей о гиперпространстве. Сам Троост сомневался, что в гиперпространстве существует хоть какая-то жизнь, но до недавнего времени он и о газообразной жизни не подозревал.

— Продолжайте, Марк, — сказал зверолов. — Но не рискуйте без нужды.

Стувейра при этом разговоре не присутствовала, ее вообще не интересовали эксперименты Олбриттона. Она ни разу даже не спросила, чем он занимается, да он и сам редко общался с кем-либо из экипажа. Серранка либо помогала Иржичковой и Дауканте в биокуполе, либо приводила в порядок и систематизировала записи, которые сделала за пять лет участия в программе обмена.

Ее контракт почти закончился. Она заключила его на пять лет, и пять земных лет подошли к концу еще восемь дней назад. Но осорский год на три недели длиннее земного, и для программы обмена было взято среднее арифметическое, так что Стувейра дир Тессарра остается в команде «Нимрода» еще полтора земных месяца.

Этого слишком мало, чтобы совершить еще одну экспедицию. Но следующий вылет — в серранский сектор, на планету Маддон. Одну из самых необычных планет, открытых серранами, хотя все же и не дотягивающую до системы Гирребы. Стувейра всегда хотела там побывать, так что согласилась помогать весь срок высадки, даже если «Нимрод» пробудет на Маддоне еще полгода.

Но обратно на Землю она с ним не вернется. После Маддона они с Троостом распрощаются.

Почему-то думать об этом было неприятно.

Она как будто привязалась к этому теплокровному. Или к образу жизни, который вела последние пять лет.

Скорее всего, и то, и другое.

— Привет, — сунулось в каюту лицо землянки с длинными темными волосами. — А ты чего еще тут?

— Я должна быть в другом месте? — не поняла Стувейра, отключая систематизатор. — Как будто нет. Я не дежурю и я не слышала тревоги.

— Ты что-о-о-о⁈ — округлились глаза Иржичковой. — У капитана же сегодня юбилей!

— Нет, — возразила Стувейра. — По вашему календарю сегодня двадцать второе декабря. День вылупления Трооста — двадцать третьего октября, мы отмечали его два месяца назад, ему исполнилось девяносто пять лет. В чем я ошибаюсь?

— В том, что считаешь обычные годы. Надо считать световые. У «Нимрода» прямо сейчас идет пятитысячный.

— Пятитысячный?.. — не сдержала удивления Стувейра.

— Ага. Пятьдесят семь экспедиций, пять тысяч намотанных световых лет. Юбилей сразу у корабля и капитана. Ты идешь? Мы хотим сделать сюрприз, пока пятитысячный не кончился. Я думала, Гедре тебе сказала.

Кают-компания «Нимрода» не отличалась особыми размерами, поскольку и экипаж невелик. Сегодня там собрались все пятеро плюс допреальный Пак Ён и гость — Марк Олбриттон. Урс Таркас молча сидел, сложив руки на груди, Дауканте преданно смотрела на Трооста, а Иржичкова говорила тост:

— За пять тысяч световых лет по тем местам, куда нормальные люди не суются, а ненормальные — суются один раз. За пятьдесят семь экспедиций, после которых в трюмах орали, свистели, плевались кислотой, грызли переборки, притворялись мебелью и пытались размножиться в вентиляции. За то, что капитан всегда знает, кого надо ловить сетью, кого — песней, кого — дипломатией, а кого лучше вообще не будить. За то, чтобы у нас и дальше хватало силовых пузырей, антигравов, запасных конечностей и ума слушать приказ: «Не гладить». За вас, шеф!

— Спасибо, спасибо, — с явным смущением улыбнулся Троост. — Даст бог, еще столько же налетаем. Спасибо вам, Богуслава, не ожидал. Честно говоря… какой у вас это уже вылет? Семнадцатый? Знаете, это абсолютный рекорд, никто из киперов так долго со мной не летал.

— А сколько всего у тебя было киперов? — спросила Стувейра.

— Хм… так… — задумчиво сказал Троост, включая в допреальности хронологическую галерею. — Первые десять экспедиций со мной летали Алена Воронец и Майя Сикорская. После десятой Майя сдала экзамен на старшего кипера сектора, и ее заменила Рената Хольм, но с ней мы не сработались, она после первой же экспедиции перешла на «Ориона», а вместо нее поступила Линь Сяоюй. После