Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

— Не знаю, — отвел взгляд астрофизик. — Я всегда знал, что тут кто-то есть, но у меня не было никаких предположений насчет того, какие они. Я просто хотел… убедиться. Найти их.

— Вы их нашли, — повторил Троост. — Теперь вопрос в том, сможем ли мы об этом рассказать.

Люди и серранка еще некоторое время смотрели на мельтешащие в видеокне пятна. Загадочный скерхемозо продолжал сопровождать звездолет, хотя явной агрессии пока не проявлял.

— Пак, мы можем вернуться в классическое пространство? — спросил Троост.

— Я по-прежнему слеп и глух, капитан, — сказал корабельный мозг. — Если выйдем — то скорее всего, посреди ничего. Если только наши прежние заслуги не принесут благого плода, и мы не выйдем рядом с какой-нибудь системой…

— Я знаю, мы застрянем в пустоте на целые годы, если не на десятилетия, — перебил Троост. — Но меня интересует сама возможность, поскольку альтернатива, возможно, еще хуже.

Пак Ён погрузился в диагностику. Будучи корабельным мозгом, он обладал практически всеми возможностями ИИ, но при этом оставался человеком с полноценной человеческой личностью. «Нимрод» воспринимался им, как собственное тело, и сейчас старый пилот-навигатор выяснял, какие возможности у него остались.

Тем временем гравиуловители и анализаторы «Нимрода» дали первую информацию о жизнеформах за бортом. Очень пока еще неточную — нельзя было даже сказать, одно это существо или целая стая. Лишь два факта не подлежали сомнению — форма жизни не углеродная и не трехмерная.

— Они как квантовые стержни движка, — с удивлением произнес Урс Таркас. — Четырехмерные. Надо же.

— Не понимаю, шеф, — сказала Иржичкова. — Разве четырехмерное существо не должно иметь бесконечные объем и массу? Как мы вообще можем их видеть?

— Я отвечу, — вскинул руку Олбриттон. — Вы забываете, что объем — это характеристика исключительно трехмерного объекта. У двумерного и четырехмерного объема нет. У них — площадь и гиперобъем. Соответственно, у двумерного объекта нет понятия «масса». Она не равна нулю, ее просто нет как понятия. А у четырехмерного масса есть, но она далеко не бесконечная. У четырехмерного объекта есть такая штука, как «объем поверхности» — в соответствии с ним и высчитывается масса. Кстати, именно этот «объем поверхности» мы сейчас и видим нашими трехмерными глазами. Так же гипотетическое двумерное существо увидело бы вместо нас, какие мы есть, нашу «площадь поверхности» — этакую двумерную развертку.

— И мы сейчас сами частично четырехмерные, — добавил Таркас.

— Да, — кивнул Олбриттон. — Гипердвигатель уводит нас вглубь четвертого измерения, а для этого нужно самим приобрести хотя бы частичную четырехмерность. Но масса от этого не прибавляется, потому что ее имеют только три первых измерения, а дальше… «шлейф». Честно говоря, я очень воодушевлен тем, что моя гипотеза подтвердилась, и эти существа в самом деле существуют, причем во многом именно такие, как я предполагал…

«Нимрод» сотрясся, как от удара тараном. Толчок прошел по всей поверхности и внутренним помещениям, так что Урс Таркас покачнулся и едва не упал, а Иржичкова врезалась лицом ему в локоть.

— Кажется, эти существа только что на нас напали, — сказал Троост. — Пак, выходим из гипера, сейчас же.

— … Не могу, — покачал головой допреальный старик. — Капитан, мы… я как будто в тумане. Густом таком, белом. Не вижу выхода.

«Нимрод» снова сотрясся. Никто не понимал, что и как делает похожее на картинку в калейдоскопе скерхемозо, но оно явно атаковало корабль. Троосту вспомнилась похожая ситуация в недрах Нептуна, но здесь дела обстояли гораздо хуже.

— Пытаемся уйти, — скомандовал он. — По гиперу или классике, как выйдет. Олбриттон, делайте что угодно, но отпугните эту жизнеформу. Ее привлекло излучение вашей установки — поменяйте полярность потока или сделайте что угодно, потому что…

— Потому что я и сам кровно в этом заинтересован! — раздраженно перебил астрофизик. — Я делаю, делаю! Троост у меня все время вот тут куча субэкранов, мы с установкой уже обсудили миллион вариантов!

— Найдите миллион первый! — сверкнули глаза зверолова. — Простите за резкость, Олбриттон, но я отвечаю за жизни шести человек и двух тысяч животных.

— Троост, я… я и сам… ладно, извините, я… я постараюсь.

Управлял своей установкой Олбриттон удаленно, ему не требовалось находиться рядом. Но сейчас астрофизик решил, что его место там, непосредственно возле своего детища, так что он торопливо кивнул и выбежал из рубки.

А Пак Ён продолжал спокойно и даже немного безжалостно сообщать, что активность четырехмерных существ возрастает, что скерхемозо либо увеличивается в размерах, поскольку увеличиваются его гиперобъем и гипермасса, либо к нему присоединяются все новые. Так или иначе, положение ухудшается.

— Повреждена обшивка, — грустным голосом говорил корабельный мозг. — Повреждена гравитонная дюза. Поврежден ионник. Повреждено…

«Нимрод» сотрясло так, что Таркас полетел на пол, сбив по пути Иржичкову, а Стувейра зашипела, врезавшись в Трооста. Земляне и серранка словно сидели в утлой лодочке, которую таранили голодные акулы — и было очевидно, что долго это не продлится.

А потом раздался… звук. Его никто не услышал, он не касался барабанных перепонок, а словно вибрировал прямо в черепе. Все мыслечипы отключились, головы прорезало острой болью, Стувейра зателепала языком, как безумная, а Иржичкова едва не потеряла сознания. На визоре Трооста всплыл тревожный субэкран — в биокуполе паника, животные беснуются.

Но это подействовало и на скерхемозо. Калейдоскоп в видеокне будто отшатнулся, пятна стали мелькать гораздо медленнее, у них поплыли очертания.

Троост потер висок, ожидая, пока инф перезагрузится и вновь синхронизируется с его собственными нейронами. Сейчас не работала даже дополненная реальность, рубка стала какой-то пустоватой, Пак Ён исчез… о, вот и снова появился.

— Есть навигация, — с улыбкой произнес он. — Можем выйти из гипера.

— А что это было?..

— Я включил на предельную мощность, — сказал Олбриттон, тоже появляясь в общей допреальности. — По-моему, там что-то расплавилось внутри, но… кажется, сработало.

— Им что, мозги закоротило? — спросила Стувейра, глядя в видеокно. — А мы знаем, где мы?

— По-прежнему нет, — ответил Пак Ён. — Но гравиуловитель работает, и я ищу точку выхода.

Он торопился. Отчаянно искал любой всплеск, лишь бы он указывал на близость звездной системы или даже планеты-бродяги. Что угодно подойдет, лишь бы не пустой космос.

Иначе это такая же смерть, только отложенная.

—